Чтение онлайн

– И все же я делаю вывод, что твоими действиями руководили не низменные инстинкты.

– Нет.

– Вот видишь! Значит, ты благородный человек.

– Нет.

– Но она чертовски красива?

– Да.

– И что ты намерен делать?

– Держаться от нее подальше.

– Это слова благородного человека.

– Не благородного. Трусливого. – Джеймс презрительно фыркнул. Полдреннан знал всю глубину трусости Джеймса. Он был в Испании. Он был в Корнуолле шесть лет назад. Он знал правду.

– Я не могу сам себе доверять относительно нее, – продолжал Джеймс. – Что, если... что, если во время... Ну, что, если я причиню ей вред? Как я буду с этим жить?

Полдреннан остановил коня. Когда то же самое сделал и Джеймс, Полдреннан протянул руку и положил ее на плечо другу.

– Прекрати изводить себя, Харкнесс. Это было шесть лет назад. И больше никогда не повторялось.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Ты тоже это знаешь. Это больше не повторится. Она будет в безопасности с тобой.

Джеймс слегка хлестнул Кастора, послав его в галоп по тропинке, ведущей в Босрит.

– Хотел бы я тебе верить.

– Все, Гонетта. Я готова.

Девушка радостно улыбнулась Верити, поправила ей капор и потянулась за одной из больших корзин, которые они приготовили. Гонетта уверенным упругим шагом пошла к двери буфетной. Поняв, что Верити за ней не идет и даже не двигается, Гонетта обернулась, снова улыбнулась и приподняла брови, ободряя Верити.

Верити нужна была любая поддержка, какую только она могла получить.

– Идемте же, – сказала Гонетта и направилась к двери.

Верити последний раз глубоко вздохнула и последовала за служанкой. Может быть, она делает ужасную ошибку? Может быть, ей следует остаться?

Гонетта говорила, что жители деревни будут ей благодарны за умение готовить лекарства от их болезней, но Верити сомневалась, есть ли у нее основания быть настолько уверенной в радушном приеме. В деревнях люди связаны друг с другом тесными узами и к чужакам относятся недоброжелательно. Верити была не просто «чужаком», она появилась в Корнуолле при необычных обстоятельствах. Какого приема она могла ожидать от этих осторожных, замкнутых людей, которые скорее всего считали ее любовницей лорда Харкнесса? А если кто-нибудь из них был на аукционе и видел ее? Что, если кто-нибудь из них был в колотящей по котелкам, надвигающейся на Верити толпе, которая до сих пор на давала ей покоя во сне?

Верити снова и снова обдумывала восторженное приглашение Гонетты, прежде чем принять его. Кроме того, ей стало тревожно. Даже несмотря на обширные земли и сады Пендургана, она чувствовала себя узницей. Только маленькая часть ее сознания одобряла эту вылазку, невзирая на вероятные последствия.

И вот она приготовилась идти к некоторым уважаемым людям из прилегающей к Пендургану деревни Сент-Перран.

Покидая территорию Пендургана, Верити успокаивала себя тем, что по обе стороны тропинки были поля, обнесенные изгородью. Это казалось совсем нормальным. Очень английским. Что случилось с той унылой гранитной пустыней, которую они проезжали по пути в Пендурган? Вериги смотрела направо и налево, но видела только цветущую сельскую местность.

Она поймала удивленный взгляд Гонетты.

– Что вы ищете?

Верити пожала плечами:

– Я вспоминаю ту гранитную пустыню, через которую мы ехали в Пендурган. Может быть, я ее придумала?

Гонетта остановилась, взяла Верити за плечи и повернула лицом к дому.

– Видите это? – спросила она, указывая на холм позади Пендургана. Он возвышался даже над тем холмом, на котором стоял Пендурган, и был увенчан короной из скальной породы, которой дождь и ветер придали причудливые формы и разбросали множество скальных обломков.

– Это Хай-Тор, – объяснила Гонетта, – своего рода шутка природы, как говорит папа. Его совсем невидно из Пендургана. Но отсюда он кажется больше, чем на самом деле. Именно его вы видели по дороге из Ганнислоу.

– Странно, – сказала Верити. – Я уже начала думать, что мне все это приснилось.

– Пустошь – место таинственное, – сказала Гонетта. – Там всегда происходят разные странности с людьми. Или это делают пикси. Многих по пустоши водят пикси, так что люди умудряются заблудиться в местах, по которым ходят всю свою жизнь. Пикси водят кругами.

Но эта тропинка к Сент-Перрану прямая и вся на виду. Здесь нет ни одного поворота, за которым могли бы прятаться пикси.

Верити улыбнулась искренней вере девушки в духов и эльфов. Во всяком случае, она поняла, что Гонетта имела в виду именно эльфов, когда говорила о пикси.

– А это что? – спросила Верити, показывая на два высоких стройных сооружения, возвышающихся над камнями на западном склоне.

– Трубы? Так это же Уил-Деворан.

– Шахта?

– Да, один из медных рудников его милости.

Гонетта терпеливо стояла, пока Верити рассматривала старые постройки, застывшие в своей грациозности на фоне окружающего сурового пейзажа. Тонкая струйка дыма или пара поднималась от одной из труб, и ветер относил ее к одинокой скале.

– На Уил-Деворане у нас работают большинство мужчин, – сказала Гонетта. – Те, кто не фермерствует. И большинство девушек тоже. Я одна из счастливиц, которым повезло работать в большом доме. Лучше, чем на руднике-то.

Значит, загадочный хозяин имения не только давал фермы арендаторам, но и обеспечивал работой остальное население.

– Если лорд Харкнесс дает работу большинству местных жителей – вслух удивлялась Верити, – почему его так не любят? Я знаю, что его называют лордом Хартлессом. Почему?

Лицо Гонетты побелело как полотно. Она пожала плечами и пошла дальше вниз по тропинке.

Осторожное отношение девушки к лорду Харкнессу пробудило у Верити все прежние сомнения и страхи, которые моментально закружились у нее в голове зловещим туманом. Что за тайна была у хозяина Пендургана? Тайна, о которой осмеливалась говорить только Агнес Бодинар...

– Идемте же, – позвала Гонетта, и Верити повернулась, чтобы следовать за ней.

Теперь ее еще больше обычного разбирало любопытство относительно черноволосого мужчины с проницательными синими глазами.

В этом направлении, по дороге к деревне, они опять были окружены зелеными полями. Какие удивительные контрасты в этой странной местности. И странные люди.

Верити теперь могла видеть деревню вблизи. По мере того как они подходили, она чувствовала себя все более чужой. Здесь не было тепла и очарования низинных деревень ее юности или хотя бы Берктлира, где Верити провела последние два года. Здесь не было побеленных домиков с соломенными крышами. Не было ни деревянных балок, ни увивающего стены винограда.