Чтение онлайн

Верити сделала неуверенный шаг вперед и кивнула на стул.

– Вы присоединитесь ко мне? – спросила она. – Или собираетесь стоять? Мне было бы удобнее, если б мы оба сидели.

– Конечно, – сказал Джеймс.

Она не хотела, чтобы он нависал над ней.

Джеймс взял еще один стул и поставил его напротив первого.

Верити прошла к первому стулу и повернула его так, что он оказался спинкой к огню.

– Садитесь на этот, – сказала она. Затем подвинула второй сиденьем к огню в нескольких футах от первого и села.

Ее движение почти парализовало Джеймса. Он не сразу смог сесть, еще дольше готовился заговорить. Верити не дала повиснуть в воздухе неловкому молчанию.

– Я никогда не была в этой комнате, наверное, она очень старая. Только один раз я видела такие панели, обитые льном, в одном старом доме времен Тюдоров в Линкольншире. Он выгодно подчеркивает гобелены, не правда ли? У вас очень красивый дом, лорд Харкнесс.

«Хорошо, что она начала разговор с банальности».

– Ты действительно так думаешь? Тебе он не кажется темным и зловещим?

– Сначала казался, – улыбнулась Верити. – То же самое я думала и о вас.

Джеймс прижался к спинке стула. «Для вежливой болтовни это, пожалуй, слишком».

– Но с тех пор я обнаружила, – продолжала Верити, – что Пендурган не такой темный и зловещий, каким кажется. Точно так же, как и его хозяин.

– Верити... – недоверчиво покачал головой, затем поднялся со стула, слишком взволнованный, чтобы усидеть на месте.

Он опять начал расхаживать взад-вперед и ломать руки.

«Она делает его извинение еще труднее».

– Как ты можешь говорить такие вещи после того, что случилось вчера вечером?

Джеймс остановился перед Верити.

– Не могу передать, насколько я сожалею о своем поведении. – Он почувствовал, что нависает над ней, и снова сел. – Это непростительно. Смогу ли я когда-нибудь...

– Прошу вас, милорд. – Верити подняла руку, чтобы заставить Джеймса замолчать. – Не стоит утруждать себя извинениями зато, что произошло. Кроме того, это я должна извиняться.

– Ты? С какой стати тебе передо мной извиняться, если это я...

– Вам нужно было только утешение, а я не смогла вас утешить.

В ее глазах появилась то ли досада, то ли печаль.

– Я хотела бы сделать это, но вы, должно быть, поняли, что это невозможно. Мне очень жаль.

«Боже правый! Верити действительно перед ним извинялась, и это после того, как он практически изнасиловал ее вчера вечером. Это было выше его сил».

Джеймс опять вскочил на ноги, слишком взволнованный, чтобы сидеть спокойно.

– Верити, вчера я обошелся с тобой мерзко. Я... я причинил тебе боль.

Верити опустила глаза:

– Я сама виновата.

«Сама виновата? О чем она говорит? Может быть, она винит себя в том, что не предупредила его о своей девственности? Но она же, несмотря на всю очевидность, отрицала, что до этого вечера была девственницей».

– Ничего не понимаю!

– Не важно. – Верити снова подняла глаза. – Может быть, нам попробовать стать просто друзьями?

Джеймс не поверил своим ушам.

– Ты хочешь быть моим другом? После того, что я с тобой сделал? И после всего, что ты узнала – а ты не могла этого не узнать – о моем прошлом?

– Да, конечно, – ответила Верити, как будто это было самое обычное дело.

Джеймс снова опустился на стул.

– Я не понимаю тебя, Верити Озборн. Почему в тебе нет ко мне ненависти за боль, которую я тебе причинил? И почему ты не боишься меня, как все остальные?

– Вспомните, милорд: я была рядом с вами вчера вечером. Я видела, что с вами происходило.

Джеймс вздрогнул, как от удара. «Боже милостивый, что она видела?»

– Я знаю, что сознание ваше было снова в Испании, – сказала Верити, – и вы снова переживали тот бой.

Джеймс вцепился в деревянные подлокотники кресла.

– Откуда ты, черт побери, об этом знаешь? – спросил он, разъяренный тем, что ей известно об Испании.

«Что еще она знает?»

– Пожалуйста, не сердитесь, милорд. Я выспросила об этом капитана Полдреннана.

– Черт бы его побрал!

– Не надо винить капитана, – сказала Верити. – Это я слишком назойлива, лезу не в свое дело. Я хотела знать, правда ли то, что слышала от других.

– От бабушки и прочих?

– Да.

Джеймс тяжело вздохнул.

– Тогда тебе известно, что я сделал. Ты знаешь, какое зло я совершил. А теперь я причинил боль и тебе.

– Я знаю только то, что сама видела, милорд, – возразила Верити. – Я видела собственными глазами, как случившееся в Испании до сих пор, спустя столько лет, раздирает вас на части. Я хотела бы вам помочь, если сумею.

«Черт бы побрал ее вмешательство. Ее стремление утешить становится назойливым и совсем ему не нравится.»

Джеймсу не удалось скрыть раздражение в голосе.

– Как ты можешь помочь мне?

Верити улыбнулась, не обращая внимания на его поднимающийся гнев.

– Оставаясь вашим другом, – сказала она. – Готовя вам отвар корня валерианы, чтобы помочь спать без кошмаров. Находясь поблизости, когда видения снова овладеют вами. Слушая, когда вы захотите рассказать об этом.

«Рассказать об этом? Она сумасшедшая?»

– Боже милостивый, я хочу только забыть обо всем. Однако это невозможно. Разговоры об этом – самое последнее, что может мне помочь. Занимайся своими настоями и отварами, Верити.

Слова Джеймса ее не задели, и Верити настаивала:

– Но если держать этот ужас в себе, он будет изводить вас. Я ничего не понимаю в видениях и помрачениях сознания, или что там еще с вами происходит.

«Господи, сделай так, чтобы она замолчала!»

– ...Но я знаю, что такое кошмары, – продолжала она. – Я знаю, каково снова и снова видеть и чувствовать весь ужас с той же остротой, что и в первый раз, и просыпаться от собственного крика. И это повторяется снова и снова, и тебе кажется, что ты умрешь от этого.