Чтение онлайн

Джеймс с раздражением смотрел, как она уходит. Он привык к поведению Агнес и в течение последних нескольких лет старался не обращать на нее внимания. В конце концов, у нее было больше причин презирать его, чем у кого-либо другого. Однако бывали моменты, когда ее бесконечная злоба становилась невыносимой.

Джеймс устало вздохнул, прежде чем встретился взглядом с Верити.

– О, я понимаю, милорд. – Она улыбнулась при виде его удивленно приподнятой брови. – Джеймс, я понимаю ее гнев. Она бросается словами от душевной боли, бедняжка. Она потеряла свою единственную дочь и теперь думает, что я... – Щеки Верити вспыхнули, и она опустила глаза, уставясь в тарелку.

Больше она ничего не сказала, но оба знали, какие слова остались невысказанными.

– Дело не только в этом, – возразил Джеймс. – Агнес выстрадала больше всех за прошедшие годы. Не только потому, что у нее погибли дочь и внук, но и потому, что она вынуждена зависеть от человека, который их убил.

– Джеймс! – Верити подняла голову и озабоченно посмотрела на него. – Ты не должен так говорить. Ты их не убивал. Ты знаешь, что не убивал, и все же, кажется, хочешь, чтобы все верили, что ты это сделал. Я тебя не понимаю. Из-за таких высказываний только растут и процветают гнусные сплетни о лорде Бессердечном.

Джеймс посмотрел на Верити серьезным взглядом.

– Агнес права, уже слишком поздно. Мое имя чересчур черно, чтобы его можно было отмыть. – Он протянул руку и на миг дотронулся до ее руки. – Но я ценю твои усилия.

Верити взглянула на свою руку, где ее только что коснулись пальцы Джеймса.

– Это стоит усилий, – прошептала она. – Я обязана тебе... очень многим.

Джеймсу становилось все труднее не обращать внимания на привязанность к Верити – или это было что-то большее? – которая начала расцветать в его душе, когда слова Верити заставляли его сердце буквально выпрыгивать у него из груди.

– Ты мне ничем не обязана, – возразил Джеймс.

Она и без того дала ему больше, чем он заслуживал, потому что он мог только брать. Ему нечего дать ей взамен.

– Ты мне ничего не должна.

– Чепуха! – воскликнула Верити, отметая его слова взмахом руки. – Кроме того, праздник даст мне возможность чем-то заняться, а то я занята только своими травами. Мне будет приятно планировать праздник, в самом деле. Пожалуйста, не заставляй меня отказываться от этой идеи. Мне доставит такое удовольствие заниматься этим, и я знаю, что люди придут. Точно придут!

Глаза Верити сверкали воодушевлением, а голос стал взволнованным. Она была неотразима.

– Да, полагаю, ты сможешь убедить любое количество людей, чтобы они пришли, – сказал Джеймс и подумал, что Верити смогла бы, пожалуй, очаровать даже пикси в их волшебной роще, если бы только захотела это сделать.

– Значит, ты разрешаешь?

Джеймс искоса посмотрел на нее.

– Если хочешь знать, эта затея меня смертельно пугает.

У Верити вытянулось лицо.

– Так ты действительно боишься, что они не придут?

– Наоборот, я очень боюсь, что они придут.

– О!

Верити свела брови, озадаченная словами Джеймса. Она выглядела так очаровательно в своем недоумении, что Джеймс едва сдержал улыбку.

– Видишь ли, люди слишком давно не собирались в Пендургане, и я не уверен, что готов к этому.

Лицо Верити как будто осветила тысяча свечей.

– Вы увидите, милорд... Ты увидишь! Если ты откроешь этим добрым людям свой дом и свое сердце, они не будут презирать тебя. Возвращение округи к нормальной жизни может привести только к добру. За это они улыбнутся тебе с благодарностью и будут счастливы.

Джеймс больше не мог сдерживаться. Он взял руку Верити и поднес ее пальцы к губам. Ему многое хотелось сказать ей, но...

– Спасибо! – Это было все, что он сумел произнести.

Верити медленно отняла свою руку и быстро отвела глаза, щеки ее пылали. Когда она снова встретилась с Джеймсом взглядом, глаза ее опять горели от воодушевления.

– Это будет так весело, я уверена! Ты должен сказать мне, Джеймс, какие развлечения людям понравились бы больше всего. Я могу догадаться об общих развлечениях, но, наверное, есть какие-то корнуэльские игры и обычаи, о которых я ничего не знаю. Должна быть, конечно, и музыка. И танцы. Есть корнуэльские традиционные танцы, которые надо планировать заранее? А как мы будем устраивать палатки и торговлю разными товарами? О, а еда? Нам надо будет много еды. Ты должен мне сказать...

– Верити!

Она перестала болтать и недоуменно уставилась на Джеймса, склонив голову набок. Джеймс широко улыбнулся и заметил, как ее глаза посветлели и стали мягче при взгляде на него. От его внимания не ускользнуло, что Верити, говоря о планах, без конца употребляла «мы». Это вызывало у него странное пьянящее чувство.

– У тебя на подготовку три с лишним месяца, – сказал Джеймс. – Не надо спешить заняться этим сию минуту. Миссис Трегелли ответит на многие твои вопросы об играх, танцах и тому подобном. Она много раз помогала планировать летний праздник в Пендургане. А миссис Ченхоллз может дать совет относительно еды и напитков.

– Чудесно! – Верити наклонилась вперед, ее пыл был заразителен. – Тогда мы...

– Но предупреждаю тебя: будь осторожна с Агнес.

От слов Джеймса во взгляде Верити промелькнула тень.

– У нее свои представления о нашей дружбе, – сказал он. – Ты знаешь, что она думает? – Верити кивнула. – Агнес сделает все, чтобы затруднить тебе работу. Она ненавидит меня и имеет на то основания. Из-за тех отношений, которые она предполагает между нами, она, несомненно, не испытывает большой любви и к тебе. Ей не нравится, что ты пытаешься вызвать ко мне у людей дружеские чувства. Она воспользуется собственным ядом, чтобы снова уничтожить их. Осторожнее с ней. Праздниками всегда занималась Ровена, даже в мое отсутствие. Агнес не понравится видеть тебя на месте Ровены.

Верити встретила взгляд, наполненный глубокой печалью.

– Бедная женщина. Как ей, должно быть, больно. Ну а тебе, Джеймс? Твоя боль еще сильнее, чем боль Агнес. Разве тебе не будет неловко видеть, что я готовлю праздник, как это делала леди Харкнесс?

Вопрос Верити захватил Джеймса врасплох. Может быть, он должен был почувствовать сожаление, что кто-то взялся за работу, которую всегда выполняла Ровена, но он этого сожаления не ощущал. Он любил Ровену, и в его сердце навсегда останется тупая боль от ее потери. Хотя в действительности он столько лет был в отчаянии из-за той роли, которую сыграл в ее смерти, что часто просто забывал скучать о Ровене.

Верити не похожа на нее. Она отличается от Ровены и внешне, и по темпераменту, и по характеру. Джеймсу редко когда приходило в голову их сравнивать.

– Нет, мне это не будет неловко, – наконец сказал он, хотя на самом деле его безответное желание обладать этой женщиной и его обещание не прикасаться к ней временами делали одно ее присутствие крайне неловким для него. Как сейчас, когда разочарование было настолько мучительно, что причиняло физическую боль. – Я никогда не думал о тебе как о посягательнице на место Ровены. Она была такая... В общем, ты на нее совсем не похожа.