Чтение онлайн

И все-таки Бесс чувствовала себя брошенной и одинокой. Ей было жаль, что нет рядом отца. Он оставался в Нью-Йорке, чтобы выяснить, какой проект железной дороги будет принят, и насколько возможно повлиять на разумность этого решения.

Курорт Саратога-Спрингс был несколько вульгарным, в соответствии с нравами его завсегдатаев. Любой, кто хотел играть в азартные игры, мог себе это позволить, и игроки съезжались сюда тысячами. На южном морском берегу появилось несколько новых курортных поселков: Ньюпорт, Кейп-Мей, Лонг-Бич, — и они стали воистину элитными, но Саратога не утратила из-за них своей популярности.

Увеселительное заведение Джона Моррисэя, по прозвищу «Старая Головешка», открылось пять лет назад, и хозяин делал все мыслимое и немыслимое, чтобы создать в нем ауру респектабельности. Здание клуба было таким же роскошным, даже изысканным внутри, как и снаружи.

Джерид и Бесс объединились с Прэнтисами в обеденном зале, украшенном многочисленными канделябрами, с мягким ковром по всему полу. Обеденный и танцевальный залы, терраса, крытая прогулочная галерея вокруг сада были в распоряжении всех посетителей, но в игровой зал допускались только мужчины. Прекрасно одетые стражи порядка стояли в дверях, ведущих в малые игровые комнаты наверху.

По заведенному порядку танцы у Моррисэя начинались поздно, в завершение вечера. А пока — столики в клубном салоне-ресторане, газеты и журналы в фойе и кабинетах, прогулки по галерее со стаканами минеральной воды...

Вильям Прэнтис-старший устроил своих дам за столиком и обратился к Джериду:

— Присоединяйтесь к нам. Мы наверху.

— С удовольствием, — ответил Джерид. — Мисс Харт, вы не будете скучать без меня?.. Вам предоставляется возможность без помех поговорить с Джинни, — добавил он тихо, прежде чем уйти вслед за Прэнтисом-старшим в игорный кабинет.

Бесс наблюдала, как мужчины скрываются за дверями игровых комнат, когда к ней подошел Прэнтис-младший:

— Элизабет, я хочу поговорить с тобой.

Она улыбнулась:

— Конечно, Вильям. Я уж думала, что ты меня избегаешь.

— Избегаю тебя? Разве я способен на такое? — спросил он с горечью.

Вильям ухаживал за ней многие годы, но всегда совмещал уверения в любви с требованием оставить суфражистское движение. В Нью-Йорке они виделись достаточно часто, и всякий раз он приглашал ее в их летнюю резиденцию в Саратоге и одновременно спрашивал о том, когда же она выйдет из суфражистской организации, чтобы стать достойной женой и матерью. Она понимала, что твердость позиции Вильяма в этом вопросе передается от отца; сам он был бесхарактерным, из-за этого слишком много пил, толстел, его прекрасные светлые волосы редели, — но он все еще оставался привлекательным.

— Я должен идти, Бесси, но хочу сначала предупредить тебя: не доверяйся полностью Джериду Инмэну, он не отличается безупречной порядочностью джентльмена.

— Да? — возмутилась Бесс. — Зачем же вы пригласили его в свой дом? И какое имеет право твой отец поручать непорядочному человеку опеку надо мной?

— Опеку?.. Впервые слышу.

— В таком случае постарайся услышать. Поговори о Джериде сначала с собственным отцом, а уж потом со мной.

Она рассердилась на Вильяма больше, чем когда-либо прежде, подозревая, что все его предостережения продиктованы исключительно ревностью. Вильям ведь знает, сколько непроверенных слухов носится вокруг имени человека из Сан-Франциско, чужака здесь, и потому уверен, что нескольких его туманных слов вполне достаточно, чтобы устранить Джерида со своей дороги. «Собака на сене, — язвительно подумала Бесс. — У него не хватает характера, чтобы противостоять своему папочке, но хватает подлости, чтобы мешать другим. И он еще рассуждает о порядочности джентльмена».

Увидев ярость во взгляде Бесс, Вильям ласково коснулся ее руки:

— Я думал, что мне следует предупредить тебя. Извини. — И он поспешил наверх, чтобы присоединиться к своему отцу за покерным столом.

Бесс в растерянности покачала головой. Итак, Джерид — гость в коттедже Прэнтисов, но Прэнтис-младший ему не доверяет. Может быть, она права: причина в ревности, — а может, и в чем-то другом. Есть ли у Джерида общие дела с Прэнтисом-старшим? И если есть, то какие?.. А впрочем, ее это не касается. Вирджиния Прэнтис с ее запутанным романом — вот единственная причина пребывания здесь Элизабет Харт.

— О Бесс! — Джинни подходила к ней. — Мне так жаль, что я оставила тебя, но у меня не было другого выхода. Пожалуйста, прости меня!

— Не расстраивайся, все вышло как нельзя лучше. Я только хотела бы наконец поговорить наедине. Как думаешь, можем мы ускользнуть отсюда на галерею?

Но Джинни уже качала головой:

— Я должна все время оставаться на глазах у мамы. Они опасаются, что я сбегу с Жаком. — Слезы показались у нее на глазах, но она все-таки улыбнулась. — Давай поговорим здесь, за этим столиком. Мама разрешила посидеть с тобой. Ты не хочешь чего-нибудь заказать?

— Конечно. — Бесс обрадовалась хотя бы такому развлечению.

Они заказали для начала по стакану минеральной воды. Бесс покачала головой, разглядывая канареечно-желтое платье Джинни с огромным турнюром и длинным шлейфом.

— Я догадываюсь, что не вписываюсь в курортную моду, — улыбнулась она, показывая на свое элегантное, но очень простое по покрою серое платье.

— О нет, Бесс! — запротестовала Джинни. — Серое прекрасно оттеняет твои глаза. И если бы ты знала, как мне надоели шлейфы!

Официант принес им легкую углекислую воду «из источника Павилиан», как он сказал. Джинни с воодушевлением стала рассказывать подруге об истории поселка, а потом и города Саратога-Спрингс. Минеральные источники были центром притяжения отдыхающих, и еще в начале этого десятилетия большинство курортников приезжали сюда лечиться. Но когда здесь появился Джон Моррисэй, все постепенно стало меняться. Сначала он открыл казино на Матильда-стрит, а затем организовал первый беговой трек и создал клуб. Теперь городок Саратога-Спрингс настолько же популярен своими бегами и казино, как и целебными минеральными источниками и грязевыми ваннами.

— А что, этот Жак так красив? — перешла она к главному предмету их общего интереса.

Джинни покраснела и опустила глаза.

— О да! Он совершенный француз. С юга, из Нового Орлеана. Невысокого роста, но какое у него великолепное лицо! И вообще... он такой душка!

— Жаль, что твой отец придерживается другого мнения.

— Он полагает, что я увлеклась «вульгарным маленьким французиком». Его точные слова.

«И слова Джерида Инмэна, пожалуй», — подумала Бесс, но решила, что далеко не все о Джериде стоит произносить вслух: сначала пусть Прэнтисы, пригласившие его к себе уже во второй (а может, и в сотый) раз, вразумительно выскажутся о нем сами.

— Нет слов, чтобы описать, как отец разъярен! — продолжала Джинни, округляя глаза. — И все с ним согласны. У меня нет друзей в целом мире, Бесс! Только ты. Я знаю, тебе понравится Жак!

— По-моему, не имеет значения, кто и что думает о Жаке. Это ведь ты влюблена в него, тебе и судить.

— Да, — сказала Джинни, сразу успокоившись.

Бесс решила, что теперь можно расспросить подругу о Джериде Инмэне, о причинах его пребывания у Прэнтисов и так далее, но тут к ним за столик подсела Мелисса Добс.