Чтение онлайн

— Разве? — Она притворилась удивленной. — В ответ на любезное приглашение Джинни я послала вам телеграмму. Неужели она затерялась и не была получена? Я долгое время мечтала еще раз приехать в Саратогу, но нелегко было оторваться от дел. Приглашение Джинни подтолкнуло меня. Прошу простить за мою неорганизованность: в телеграмме я извещала о приезде вечерним поездом, а прибыла утренним.

Бесс специально затягивала свои объяснения, чтобы дать Вильяму Прэнтису время обдумать ситуацию. На трезвую голову он не будет затевать публичный скандал, который безусловно получится, если он откажет дочери судьи Роберта Лоуэла Харта от дома. Окружающие заинтересуются, почему он столь грубо обошелся с нею, и если он не захочет объяснить, то сделает это она сама.

Видимо, Прэнтис не только имел время поразмыслить, но и прочел кое-что в ее твердом взгляде, потому что внезапно растянул рот в улыбке:

— Садитесь, Бесси. Расскажете мне позже о своих приключениях по дороге сюда.

Вслед за этим общий разговор возобновился и мужчины стали усаживаться. Прэнтис-старший выдвинул стул по левую руку от себя и усадил Бесс, которая с ужасом осознала, что заняла, таким образом, одно из самых почетных мест.

Джерид Инмэн непринужденно подошел к хозяину и, пригнувшись, стал что-то говорить ему. Тот внимательно выслушал, взглянул на Бесс и затем ответил. Говорили они настолько тихо, что за общим гулом голосов невозможно было ничего расслышать. Джерид улыбнулся Бесс и, пройдя к середине стола, занял свое место.

В то время как официанты подавали блюда, Вильям-старший откинулся на своем стуле и бросил на Бесс изучающий взгляд. Семь лет назад он активно противился увлечению сына. В отличие от Джинни Вильям-старший прислушивался к отцу и постарался перебороть свою страсть, так что все в порядке с этой стороны. Впрочем, теперь она угрожает покою семьи с другой стороны...

«Боже, зачем я здесь?» — вздохнула Бесс, уже устав от всех этих сложностей.

— Так почему вы оказались неорганизованной, выражаясь вашим языком? — спросил хозяин.

— Давний приятель отца разрушил мой первоначальный план одним махом: он уезжал утренним поездом и пригласил меня присоединиться к нему. Элберт Шоу. Вы, наверно, знаете его.

Вильям хмыкнул, подняв бровь:

— Вы ехали с ним наедине?

— О нет! — Бесс взяла горячую булочку с подноса; запах еды напомнил ей, как она голодна. — Его племянница, Рэчел Шонэси, тоже была с нами.

— Рэчел Шонэси? — Вильям укоризненно покачал головой, добавляя себе устриц на тарелку. — Мисс Харт, для барышни, столь активно занимающейся общественной деятельностью, вы слишком мало знаете о жизни. Всем известно, что Рэчел — вовсе не племянница Элберта Шоу.

Этого Бесс не знала. Защищая свою репутацию, она, оказывается, попала в еще более глупое положение. Саратога-Спрингс был известен своими злачными местами и скрытой проституцией. Никому здесь не приходило в голову задавать вопросы о самозваных племянницах и секретаршах, путешествующих вместе с почтенными джентльменами, но все каким-то образом знали, кто был племянницей, кто секретаршей, а кто проституткой. Как же так вышло, что отец не предупредил ее?

— Это ужасно! — сказала она. — Но вели они себя, будто и в самом деле дядя с племянницей. Как я могла догадаться?

— Годы не сделали вас более предусмотрительной, мисс Харт, — сухо бросил Прэнтис-старший.

— Возможно. — Она почувствовала себя виноватой, поскольку для отца Джинни ее репутация была столь же важна, как и репутация дочери. — Зато я бросила курить сигары, — попыталась она подлизаться.

Хозяин дома посмотрел было на нее с привычным осуждением, но, заметив озорные искорки в ее глазах, расхохотался.

— Я уже забыл, какие вы, Харты, забавные. Слишком редко вас вижу, чтобы помнить. Как поживает ваш отец?

— Все хорошо, спасибо.

— Я слышал, он занимается делом о коррупции на железной дороге. Это хорошо. Но, — Прэнтис покачал головой, — зачем он хлопочет об увеличении зарплаты рабочим?

— И не только. Еще — о восьмичасовом рабочем дне. И о запрете на детский труд, — весело добавила Бесс, как будто таких реформ можно добиться без труда.

Она положила себе цветной капусты-брокколи, сдобренной сырным соусом.

— Судья Харт опирается на разумную социальную философию, — продолжала Бесс. — Ради общественного спокойствия не должно быть нищеты для всех и возможности жиреть сверх меры единицам.

— Ба! Да никто не слушает вас, потому что и понять невозможно: о чем вы говорите. — Прэнтис проглотил не жуя последнюю устрицу со своей тарелки и задумчиво уставился на огромное блюдо с омарами, соображая, видимо, осилит ли еще и порцию омаров. Затем положил себе на тарелку целую гору дорогого деликатеса, как будто это обыкновенная рыба. — Роберт Харт, возможно, был единственным неподкупным судьей в штате Нью-Йорк. Вероятно, поэтому ему и пришлось уйти в отставку.

— Чтобы посвятить себя реформам, — уточнила Бесс.

Мистер Прэнтис пренебрежительно махнул рукой:

— Он не знает сложных проблем развития производства. Не знает и того, как трудно заставить грязных лентяев работать. Когда вы в последний раз посещали многоквартирный дом, мисс Харт?

— Неделю назад, в пятницу.

Вильям Прэнтис, без сомнения, назвал бы ее чувствительной дурой, если бы она попыталась описать весь ужас увиденного. Кроме того, он и сам прекрасно знал царящие там порядки. Но он винил в этом рабочих, и только рабочих, никак не владельцев этих домов или, тем более, работодателей. Бесс и ее отец слишком хорошо знали людей типа Прэнтиса-старшего, чтобы пытаться их изменить; вместо этого они пытались изменить законы для защиты прав рабочих, надеясь добиться нововведений без насилия. Прэнтис же смеялся над их идеями и над их бессмысленной, по его мнению, деятельностью.

— Надеюсь, вы были не одна, — сказал он, приступая к омарам. — Это ведь небезопасно для молодой девушки.

Бесс пожала плечами:

— Думаю, что небезопасно и для самих живущих там.

Вильям нахмурился и поспешил сменить тему:

— Вы можете отдохнуть и развлечься здесь, мисс Харт. Я вижу, вы уж слишком погрузились в социальные проблемы. — Он наклонился к ней и продолжал тише: — Оставайтесь моей гостьей столько, сколько захотите, но предупреждаю: не доставляйте мне неприятностей, не провоцируйте меня. Я могу быть очень неприятным. Даже и с женщинами, когда они идут против меня.

Бесс подумала, что он чрезвычайно похож на сердитого бульдога.

— Я не сделаю ничего, чтобы провоцировать вас умышленно, мистер Прэнтис, — сладко произнесла она, надеясь, что он не уловит сарказма в ее словах.

Хозяин одобрительно усмехнулся и стал усердно есть. За омарами последовало жареное мясо с овощами. Официанты продолжали подносить и другие блюда, и вино, сыр, фрукты, а затем и конфеты, бесчисленные крошечные пирожные к чаю.

— Мистер Добс, — проговорил Прэнтис, обращаясь к соседу справа, — как вам нравится наше летнее убежище?