Чтение онлайн

Это такое завораживающее зрелище, миссис Тайлер: молодой человек на верхушке телефонного столба на фоне голубого неба и зелени. Он посмотрел на меня сверху, снял рубашку и вытер ею лицо, а потом заткнул ее сзади за пояс джинсов. Кевин отправился на поиски своих приятелей, Мерисол обиделась и ушла к себе. Мой наладчик спустился и попросил чего-нибудь попить. Чай со льдом? Холодный чай сейчас лучше всего. Я достала из буфета два самых красивых стакана и вынула из морозилки подносик со льдом. Металлический подносик с ручками, под старину. Он взял поднос из моих рук и легко вынимал кубики льда. Один, два, три, четыре кубика в каждый стакан с коричневым чаем. Отрезал дольку лимона, еще одну, потом выдавил сок. Он был голый по пояс, я уловила легкий запах пота, смешанный с запахом мыла «Айвори». Начала я. Прикоснулась рукой к его груди и сильно ущипнула. «Что?» — В его голосе звучали удивление и заинтересованность.

Мы трахались на кухне без презерватива, а внизу, в холле, сидела Мерисол. Он задрал на мне футболку, спустил трусики и положил меня на стол. Отбросил в сторону ремень, расстегнул молнию джинсов. Все было быстро, но здорово. Когда он кончил, мы склонились друг к другу, он уткнулся лбом мне в плечо:

— Меня зовут Брайан.

— Рита.

— Знаю, слышал, как малыш обращался.

Со звуком голосов ушло мгновенное очарование. Я трахалась на кухне с посторонним, с рабочим. Без презерватива, думала я, без презерватива! Я хотела, чтобы он поскорее убрался из дома.

— Сейчас тебе нужно уйти. Извини, но в самом деле, тебе нужно уйти.

Я подписала счет за работу, он оставил копию и ушел.

Я вымыла лицо и руки в ванной, посмотрелась в зеркало: «Ты душевнобольная, сказала я своему отражению. — Тебя надо поместить в приют для умалишенных или убить». Крадучись я вошла к Мерисол. Она раскрашивала картинки, лежа на полу.

— Теперь мы можем идти? — спросила она с надеждой.

Что за день! Я не могла поверить в то, что случилось. Я была в отчаянии: тьма вопросов одновременно возникла в голове. Сплетни. Монтер расскажет кому-нибудь, и все дойдет до Алекса. СПИД. Вдруг он трахает всех одиноких, несчастных клиенток? А что, если он бисексуал или наркоман?

Господи, ну спал же Алекс со мной и с Ли одновременно! А с кем еще он спал? Мы все можем вскоре умереть от СПИДа. Если честно, последнее меня не так уж и волновало, но все-таки. Интересно, Алексу когда-нибудь приходила в его поганую голову мысль о моей безопасности? Может, он начал избегать меня, потому что Ли обижалась и не хотела спать с ним? Как все мерзко в этой жизни!

В ящичке моего ночного столика лежали отличные женские контрацептивы, а я разрешила этому недоумку кончить в меня. Двадцать два года, Брайан, высокий, светловолосый и красивый. Я представила, как воспитываю ребенка этого парня вместе с детьми Алекса. В памяти отчетливо возникли фотографии всех светловолосых родственников по линии матери, из тех, кого я помнила. Кое-кого можно и придумать. Могу сходить в антикварный магазин и скупить фотографии блондинов, а потом сказать Алексу, что это мои двоюродные бабушки и дедушки.

Да, Мерисол была в доме. Выходила она из своей комнаты? Мне показалось, она довольно прочно обосновалась там с раскраской и карандашами, но как можно быть до конца уверенной? Может быть, она вышла в кухню, наткнулась на нас, и сейчас старается не показывать, что ей известно. Хотя, если бы она увидела нас, это стало бы для нее травмой, признаки потрясения я бы заметила. А что если она все видела и не собирается скрывать? Что если в пятницу вечером Мерисол скажет за обедом: «Папа, монтер снял с себя штаны, а Риту положил на стол».

Мы натянули купальники и отправились на урок плавания. Я шла подавленная, неохотно помогала Мерисол плавать. Она лежала на воде на спине с закрытыми глазами и открытым ртом. Я посмотрела на уголок между ног, прикрытый купальником, по-детски припухлый, и подумала, что и у меня была когда-то такая же хорошенькая гладкая щелочка.

В тот вечер я приготовила детям ужин, нормальную домашнюю еду. Я не большой кулинар, так что мой ужин не очень удался. Приготовила большие котлеты и постаралась сделать жаркое по-французски из всякой всячины. Ну и мучение. Картофель все время прилипал к сковороде. После обеда мы пошли на прогулку. Мне хотелось, чтобы Кевин и Мерисол были рядом. Я держала их за руки, будто они в любой момент могли исчезнуть. Время от времени всплывало лицо Брайана, и появлялось чувство вины. Его лучистый взгляд, когда я коснулась его груди, загорелые руки на краю столешницы, интонация, с которой он произносил моя имя.

Подошло время идти спать, а я не отпускала детей: боялась остаться наедине со своими мыслями. После одиннадцати они, не выдержав моего слишком назойливого внимания, кое-как устроились на диване и уснули. Я налила водки со льдом и заняла свое место на крыльце.

Озеро — спокойное, воздух — теплый и влажный. После глотка водки слезы навернулись на глаза. Его член вошел в меня. Я даже не могу оправдаться, ведь когда это произошло, я не была в смятении и могла управлять собой. Да, в долю секунды Брайан оказался у меня между ног, но я осознавала все абсолютно ясно и трезво. Обет был нарушен, священный обет супружеской верности осквернен, поруган. Что делал Алекс, когда я трахалась на кухонном столе его матери? Сидел за столом? Ждал лифт? Покупал газеты?

Я решила утром позвонить в компанию по ремонту кабелей и выяснить, как можно связаться с Брайаном, потом попросить его провериться на СПИД. Алексу я скажу, что мне надоели колпачки и добьюсь, чтобы мы поменяли их на презервативы с противовирусным покрытием. Я не могла придумать, что делать с оральным сексом, что делать во время месячных, мы в эти дни обычно не трахались.

Хлопнула дверца машины, и послышались шаги. Алекс, подумала я. Встала, поправляя одежду, протерла глаза, в ожидании его увидеть. Через секунду передо мной стоял Брайан. Я надеялась, я знала, что он придет.

— Треп, треп, треп, — послышался голос Луз из соседней двери. — Никому это не интересно, скука, Рита. Лучше скажи, малышка научилась плавать?

Мы с миссис Тайлер переглянулись. Она улыбнулась и пожала плечами. Ее лицо казалось неестественным при люминесцентном освещении.

— Да, научилась. Как раз в то время, когда все случилось, Мерисол научилась плавать.

Это было в воскресенье днем. Алекс заметил, как мало водки оставалось в бутылке, и спросил, нет ли у меня пьющего приятеля. Мне было стыдно, я чувствовала вину. Почти всю водку мы выпили с Брайаном. Но я вдруг разозлилась и прямо при детях послала Алекса на хер. Был страшный скандал. Я сказала: мне до смерти надоело, что я здесь, в этом лесу, где не с кем словом перемолвиться, а он живет себе в Джерси-Сити как холостяк. Он сказал, что устал от моего дурною настроения и оттого, что я вечно жалуюсь. Ему тяжело мотаться туда-сюда, тяжело всю неделю быть одному. Но и здесь он не находит отдыха. Я выскочила из дома, пошла к озеру и села на берегу на мостик.

Теперь сюда идет Мерисол. Флип-флопс, который мы купили в супермаркете, раскачивался над цветочками на ее сандалиях. Она несла ведро и совочек, похоже, собирается переносить песок.

— Подойди сюда, — окликнула я ее.

Она села рядом и вытянула ноги перед собой, рассматривая цветочки на сандалиях. Потом уставилась на воду.

— Ты учишь меня плавать, — сказала она безразличным голосом, — а я уже научилась.

В день ареста я проходила по улице недалеко от работы и увидела девочку-китаянку, которая отказывалась войти в магазин, хотя отец орал на нее. Вы помните, миссис Тайлер? Это было нечто. Она даже не пошевельнулась. В тот день на пристани Мерисол показала такую же независимость и твердость характера. Она показала, как ведет себя девочка, если у нее есть чувство собственного достоинства. Мы прыгнули в воду, чтобы учиться плавать. Я отпустила ее — она яростно заколотила ногами на воде, подняв, как собака, нос к небу. Она потратила столько сил и времени и наконец-то ухитряется плыть, держа голову над водой.

Алекс вошел, опустил чемодан и поздоровался. В этот вечер он не поехал в Джерси-Сити. Мы устроили пикник в честь Мерисол. Алекс держал ее на коленях, а мы с Кевином награждали ее «олимпийской лентой» — «Херши Кисс», прикрепленная к шнурку от ботинок. Обрадованная суетой вокруг нее, Мерисол сползла с колен Алекса, развернула шоколад и целиком затолкала его в рот.

Далеко за полночь мы сидели с Алексом во дворе и разговаривали. Он говорил, что очень обеспокоен, спросил, понимаю ли я, какая серьезная угроза нависла над нашим браком. Он начал жаловаться, что у него болит сердце, когда он думает, что я сплю одна в нашей постели. Сказал, что сильно любит меня. И каждый раз, по дороге сюда, начинает нервничать, волноваться, потому что никогда не может предугадать, как я его приму.