Чтение онлайн

– А почему 6-я лошадь идет 14 к одному? По мне, так она выглядит лучше всех.

Я попытался ему объяснить, почему лошадь идет 14 к одному относительно других, но он меня не слушал:

– Точно тебе говорю, лучше всех выглядит. Не понимаю. Поставлю на нее.

– Твои два доллара не казенные, Джо, – сказал я, – а когда проиграешь, я тебе занимать не буду.

Лошадь звали Рыжий Чарли; тварь в самом деле выглядела прискорбно. На променад она вышла в четырех повязках. Когда ее увидали, цена подскочила до 18 к одному.

Я поставил десять на победителя на логичную лошадь, Смелую Латрину поджарую классную кобылку с хорошими результатами, заводным жокеем и вторым ведущим тренером. Я подумал, что 7 к 2 для нее – неплохая цена.

Бежали на милю и одну шестнадцатую. Рыжий Чарли шел 20 к одному, когда лошади вышли из ворот, – а он вышел первым, сразу бросался в глаза со своими повязками, и мальчишка гнал его на четыре корпуса впереди на первом же повороте – должно быть, думал, что бегут на четверть мили. У жокея было всего две победы из сорока посадок, и ясно, почему. На обратном отрезке он опережал уже на шесть корпусов.

По шее Рыжего Чарли бежала пена: чертовски похоже на крем для бритья.

В зените поворота шесть корпусов свелись к трем, и вся стая нагоняла его. На вершине отрезка у Рыжего Чарли форы осталось всего полтора корпуса, и моя лошадь Смелая Латрина равнялась с ним на внешней дорожке. Похоже, что я – в игре. На середине отрезка я уже отставал лишь на шею. Еще рывок – и я прорвусь. Но они так и пришли к финишу. У Рыжего Чарли на финише оставалась его шея. Он оплачивался по 42.80.

– Я так и думал, что он лучше всех выглядит, – сказал Джо и пошел забирать свои деньги.

Вернувшись, он попросил у меня Форму снова. Проглядел всех участников.

– А почему Большой Х 6 к одному? – спросил он. – Он выглядит лучше всех.

– Он может выглядеть лучше всех для тебя, – ответил я, – но по опыту бывалых игроков и лошадников, настоящих профессионалов, он оценивается примерно как 6 к одному.

– Не злись, Хэнк. Я знаю, что ни шиша не знаю об этой игре. Я просто хочу сказать, что на мой взгляд он должен быть фаворитом. Я все равно на него поставлю. Можно даже десять на победителя.

– Это твои деньги, Джо. Тебе просто повезло в первом заезде, игра – не такая уж простая.

Ну что, Большой Х выиграл и оплачивался по 14.40. Джо забегал взад-вперед. Мы почитали Форму в баре, он купил каждому выпить и дал бармену доллар на чай.

Выходя, он подмигнул бармену и сказал:

– Крот Барни – единственный в этом заезде. – Крот Барни был фаворитом 6 к 5, поэтому ничего странного в его заявлении я не нашел. К тому времени, как начался заезд, шансы Крота Барни сравнялись. Он оплачивался по 4.20, и Джо выиграл свои 20 баксов.

– Вот в этот раз, – сказал он, – они сделали фаворитом правильную лошадь.

Из девяти заездов у Джо было восемь победителей. На обратом пути он сокрушался, как же он проморгал 7-й заезд.

– Синий Грузовик выглядел намного лучше остальных. Не понимаю, как он пришел всего лишь третьим.

– Джо, у тебя вышло 8 из 9. Это удача новичка. Ты и представления не имеешь, какая эта игра сложная.

– По мне, так простая. Выбираешь победителя и забираешь денежки.

Остаток пути я с ним не разговаривал. В тот вечер он постучался ко мне, с собой у него была квинта Дедушки и Беговая Форма. Я помог ему с бутылкой, пока он читал Форму и рассказывал мне, кто победит завтра – все девять – и почему. У нас тут сидел настоящий эксперт. Я-то знаю, как моча людям в голову стукает. Однажды у меня было 17 победителей подряд, и я уже собирался скупать дома на побережье и начинать работорговлю белыми, чтоб оградить свои выигрыши от налогового инспектора. Так вот и сходишь с ума.

Мне не терпелось отвезти Джо на бега на следующий день. Я хотел увидеть его рожу, когда все предсказания обломятся. Лошади – просто животные, они сделаны из плоти. Они могут облажаться. Как сказал один старый игрок: “Есть десятки способов проиграть заезд и только один – выиграть.”

Ладно, в тот день не вышло. У Джо было 7 из 9 – фавориты, те, у кого было мало шансов, средненькие. А он всю дорогу ныл про двух своих неудачников. Он этого не понимал. Я с ним не разговаривал. Сукин сын не ошибался. Но проценты его подставят. Он начал мне тележить, почему я ставлю неправильно, и как надо. Всего два дня на бегах – и он уже эксперт. Я играл уже 20 лет, а он мне говорит, что я свою задницу в упор не вижу.

Мы ездили туда всю неделю, и Джо продолжал выигрывать. Он стал таким невыносимым, что достал меня окончательно. Он купил себе новый костюм и шляпу, новую рубашку и стал курить сигары по 50 центов. Людям из собеса он сказал, что стал частным предпринимателем, и что их деньги ему больше не нужны. Джо спятил.

Отрастил усы, купил наручные часы и дорогое кольцо. В следующий вторник я увидел, как он поехал на скачки в собственной машине – черный кадиллак 69-го года. Он помахал мне изнутри и стряхнул пепел с сигары. В тот день на бегах я с ним не разговаривал. Он сидел в клубе. Когда он постучался ко мне в тот вечер, с ним была обычная квинта Дедушки и высокая блондинка. Молодая, хорошо одетая, ухоженная – у нее были и форма, и лицо. Вошли они вместе.

– Что это за бичара? – спросила она у Джо.

– Это мой старый кореш Хэнк, – представил он ей меня. – Я знал его раньше. Когда был беден. Однажды он взял меня на бега.

– А у него что, своей старухи нет?

– У старины Хэнка бабы не было с 1965 года. Слушай, давай сведем его с Большой Герти?

– Ох, черт возьми, Джо, Большая Герти на него не клюнет! Смотри, он же одет, как тряпичник.

– Помилосердуй, крошка, он же мой кореш. Я знаю, что на много мы не выглядим, но мы начинали вместе. Я сентиментален.

– Ну а Большая Герти не сентиментальна, она любит класс.

– Слушай, Джо, – сказал я, – на фиг баб. Садись, бери Форму и давай пропустим вместе по чуть-чуть, а ты расскажешь мне, кто завтра выиграет.

Джо так и сделал. Мы выпили и всех вычислили. Он записал мне имена девяти лошадей на клочке бумаги. Его баба, Большая Тельма… н-да, Большая Тельма просто смотрела на меня так, будто я был собачьей какашкой на чьем-то газоне.

Те девять лошадок на следующий день подошли к восьми забегам. Одна оплачивалась по 62.60. Я ничего не понимал. В тот вечер Джо зашел ко мне с новой телкой. Она выглядела еще лучше. Он сел, держа бутылку и Форму, и записал мне еще девять лошадей.

Затем сказал:

– Послушай, Хэнк, мне надо съезжать. Я нашел себе славную люксовую квартирку сразу возле ипподрома. Достало уже ездить туда-сюда. Пошли, крошка. Мы еще увидимся, парень.

Я знал, что это все. Мой кореш меня посылал подальше. На следующий день я ставил на этих девять по-тяжелой. Получилось семь раз. Я просмотрел Форму еще раз, когда приехал домой, пытаясь сообразить, почему он выбрал именно этих лошадей, но явной причины, мне показалось, не существовало. Некоторые верняки были поистине загадочны.