Юнга с "Чектурана"
Шрифт:
Росси тоже устроился с комфортом – откинулся на спинку дивана, заложив руки за голову, вытянул ноги. Лицо насмешливое. В зубах неизменная зубочистка.
Джекканти вымышленные похождения Маккера «в мегалактическом казино с восходящей порно-звездой» не заитересовали. Во-первых, вранье же! Во-вторых, после обильного обеда очень хотелось пить. На столе все безалкогольное космолетчики уже осушили, и мальчишка отправился к стойке бара, где вначале вечера выгрузили все закупленные напитки. И здесь обнаружил несколько связок ярко-оранжевых банок. Надписи на банках шли на незнакомом языке, но на картинке были нарисованы сочные разрезанные фрукты в стакане с пузырьками.
Газировка! Джекканти прямо обалдел от счастья. Газировку он пробовал всего два раза в жизни – первый раз, когда был на море с Улкерсами. Тогда он и понял, что вкуснее газировки в мире ничего нет. Второй раз – на «Чектуране», когда обнаружил заветные баночки в холодильнике кают-компании. В приюте газировку не давали совсем – только фруктовый чай, молоко или сок. По утрам иногда был кофе, и только на Рождество – безалкогольный эгног или шоколад.
Джекканти откупорил баночку: шипучий напиток пах сладко – не то апельсином, не то клубникой, не то всем сразу. Мальчишка устроился за стойкой, придвинул к себе сразу с десяток баночек и почувствовал себя практически в раю. Напиток был легкий, кисло-сладкий, без приторности – жаль только в желудок все не поместится (эх, надо было есть поменьше!), а то бы наверное он бы пил и пил ее до бесконечности.
Джекканти вспомнил встреченную в порту рыжую воображалу. В трех галактиках она уже была – подумаешь, подвиг! Небось, только в иллюминатор смотрела да посуду мыла на кухне. А вот он станет настоящим космолетчиком и капитаном, как Амега. Ведь с ним сейчас рядом его команда – самая лучшая в мире! И этот день – самый лучший в жизни! А Марс – самый расчудесный город в Гелиопее!
Он выстраивал пустые баночки пирамидкой, слушал историю Маккера, мало понимая, что в ней происходит, но мысленно воображал себя героем, а рыжую задаваку – той самой глупой дурочкой, из-за которой все завертелось. Он видел, что придуманная Макером история всем нравится, и поэтому ему она нравилась тоже. Когда все смеялись и хлопали себя по коленям, он тоже смеялся и хлопал себя по коленям. Только тогда, когда он засмеялся особенно громко и невпопад, а на пол посыпалась баночная пирамида, космолетчики поняли, что с юнгой творится что-то неладное.
***
Гриман шагал между двумя рядами лимонных деревьев, и в похмельной голове ворочались тяжелые мысли.
Служить на Марсе ему не посчастливилось. Местечко неподалеку от Земли считалось «теплым», а блатной руки у него, тогда ещё сержанта, не имелось, и денег, чтобы подмазывать начальство – тоже. Так что отбарабанил свой воинский долг Гриман у черта на рогах. Местный интендант оказался редкостной сволочью и при этом приходился зятем одному высокопоставленному чину. В результате старшим офицерам на базе было раздолье, зато все остальные, кто был рангом пожиже, огребали по полной. Ходить приходилось на таком корыте, что при заходе в порт едва гайки не летели. «Недаром мы на «Летящем», все летит…» – мрачно перешучивались космолетчики. В дефиците было все – от трусов до криокамер, а спрашивали как с новехонького модернизированного корвета. Когда по итогу на «Летящем» вспыхнула подцепленная на заброшенной станции лихорадка, начальство засуетилось. Пострадавшим выплатили небольшие компенсации, лейтенанта Ежи Гримана, три месяца провалявшегося в госпитале, быстренько повысили до старшего и также быстро комиссовали.
В бесплатной трансплантации пострадавших внутренних органов ему отказали. «Льгота положена только в том случае, если увечье получено в бою при выполнении служебного долга, а не из-за халатности и нарушения техники безопасности, – в лицо бросил Гриману чиновник, когда лейтенант обратился в медкомиссию. – Скажите спасибо, что вас за это вообще под трибунал не отдали!» Гриман ушёл, хлопнув дверью. От горькой обиды и несправедливости к горлу подступала желчь.
В тридцать шесть Гриман остался с подорванным здоровьем, копеечной пенсией и не у дел. На гражданские суда с серьёзными заказами и длительными контрактами Гримана с его алой полоской через навигаторское удостоверение брать не хотели. Недостатка в безработных навигаторах – помоложе, поопытнее и, главное, поздоровее – не наблюдалось. Гриман перебивался с контракта на контракт, денег едва хватало, чтобы дотянуть до следующего, подвернувшегося рейса.
Идти по совету бывшего сослуживца Тита Уишоу на службу к Джокеру Гриман брезговал. Тогда-то он и задумался о прибыльном, пусть нелегальном, но все-таки временном контракте. В среде контрабандистов алые прочерки медиков никого не волновали. Скопытишься в космосе – туда тебе и дорога, криокамеру для тебя открывать не станут. Но и по медкомиссиям гонять за ненужными печатями допусков – тоже.
И здесь, как Гриману поначалу казалось, впервые повезло. На «Чектуране» платили исправно. Синий судно берег, на рожон нигде не лез. Ходили аккуратно, не придерешься, хотя и упахивались до черноты в глазах. Синий держал минимальный экипаж – меньше народу, меньше пьяной болтовни в портах. Кок кормил команду ресторанными блюдами. Гриман бы наверное даже привык и к капитану, и к команде, и к грузу, и даже к неприглядным скупщикам-ксеносам в пунктах назначения. Если бы не одно но.
Росси Ангел. «Черных ангелов» старлей не переносил органически. Ни чести, ни совести у этих «особых» подразделений не было, а платили подонкам, как элитным частям, а этот блондин был к тому же отвратительнее всех, кого он видел раньше. Шакалье в Ангеле было абсолютно все – поступь, ухмылки, привычки, шуточки. Гриман не поленился заглянуть в его личное дело, нашел несколько наград за «особые заслуги». Особыми заслугами у «ангелов» могло оказаться все что угодно – от героического спасения товарища до расстрела мирного населения и грабежа винного магазина, – все, что на тот момент сочтет подвигом их командир – такой же шакал, как и все остальные. На борту Ангел числился оператором боевой установки и энергозащиты судна. По-простому – «старшим нахлебником». Гриман прекрасно знал, кого назначают на такие должности. По факту оператор БУиЭЗС на борту вообще не был нужен. Любой искин в боевом режиме примет куда более точное и быстрое решение, чем человек. Но мозги людей меняется медленнее, чем технологии. Нет доверия к машине – подавай оператора. В результате имеем на борту две штатные единицы с минимальным количеством вахт (да и те формальность) и уймой свободного времени. Зато кто сопровождает капитана на его «деловых» встречах? Росси Ангел. Кто найдет время пройтись по судну и послушать, что болтает команда? Ангел. Кто «объяснит» подгулявшему технику, что не стоит опаздывать на борт и «вежливо» проводит до «холодной»? Снова Ангел.
И кто, заметьте, больше всех облизывает капитанского мальчишку? Тоже Ангел. Шакалья порода, знает, кому улыбаться. Ребенка жалко, конечно, он ведь верит. Странно, что Синий вообще притащил эту мелюзгу на борт…
Предложение Палански казалось заманчиво-отвратительным. Словно Палански что-то скрыл и скрыл нечто мерзкое. Сначала Гриман даже разозлился. За кого его держат, если считают, что его так легко купить и перепродать? Никакой симпатии к Синему Гриман не испытывал, но Синий никогда и не прикидывался овцой. А вот господа офицеры – сплошь и рядом. Полковник, когда отправлял их осмотреть заброшенную станцию, тоже много пел про патриотизм да про воинский долг. А сам даже ни разу не зашел в больницу, не навестил своих орлов, мразь. Ходит сейчас с золотыми позументами в локоть толщиной…
С другой стороны, судно уже у федералов под колпаком, и каким же дураком он будет, если останется сидеть в этой лодке, которая и так уже идет ко дну? И главное – ради кого? Ради Синего? Чачи? Флетчера? Ангела? Да пока он тут носится с понятиями о чести, как старая дева с невинностью, – любой из них перешагнет через него, не задумываясь!
И главное, что в итоге? Когда дело дойдет до суда, кому будет интересно, что вот он Ежи Гриман, настоящий офицер, весь из себя такой честный и неподкупный? Что ему за это – срок скостят?
Уишоу как сладко пел ему про Марс, да про Джокера – не жизнь, а малина! А сам-то, сам-то по итогу: и нашим, и вашим? Заземлился, сука. И денежки есть, и совесть чиста. И только Гриман все ковыряется в своих болячках, все бегает со своей совестью, теребит ее, как подросток… Тьфу!
Навигатор вынул видеофон, несколько долгих секунд держал в руке, а потом набрал в сообщении один единственный символ «+» и отправил на указанный номер.
***
Джекканти задрал голову. Обнаружил над собой плывущее лицо Росси и сообщил:
– Ты знаешь, у меня есть лучший друг… Его зовут Питс… Я Амега скажу, он его на «Чектуран» заберет вторым юнгой, и мы с ним в одной каюте будем жииить…
– Твою налево, – только и сказал телохранитель, быстро сгреб мальчишку на руки и куда-то понес.
– Не…– запротестовал мальчишка. – Мне ещё надо позвонить Питсу и сказать… пусть мои вещи заберет тоже, а то я их прошлый раз забыл…
– Обязательно, – пообещал Росси, пресекая его попытку включить передатчик и радостно оповестить об этом весь «Чектуран». – И сразу позвоним. Везде.