Чтение онлайн

Расплата наступила мгновенно: в ту же секунду нож Скунса вошёл ему в бок по самую рукоятку. Амега успел оглянуться и встретиться со Скунсом глазами. Боли он не почувствовал, только внезапную тяжесть. И хорошо успел разглядеть, как бешеная радость в глазах красавчика сменилась искренним удивлением прежде, чем он рухнул на пол.

Зрительный зал вокруг плыл, рукоплескал и тонул овациях.

Синий прижался спиной к столбу и, придерживая рукой бок с торчащей из него рукояткой, медленно опустился на пол.

Через секунду Росси уже надевал на капитана кислородную маску.

Когда началась перестрелка, Джекканти, сам того не подозревая, сделал единственно правильное, что от него требовалось: шарахнулся в сторону и присел на корточки. Что произошло, он толком даже не успел сообразить. Только увидел, как падают застреленные бандиты, а потом Амега медленно оседает на пол с ножом в боку. Перед глазами всё поплыло, и почему-то перестало хватать воздуха, хотя мальчишка старался дышать полной грудью. Проекционное изображение зрительного зала замерло, перекосилось и пошло цветными пятнами. Шум аплодисментов умолк.

– Всё, пятнадцать. Мы здесь одни, – сообщил Коза-Ностра, выныривая, словно из ниоткуда. Рывком поднял Джека на ноги, и нахлобучил на ему на лицо кислородную маску.

– Ты как, живой? Руки-ноги на месте?

Джекканти закивал, жадно прижал маску к себе обеими руками и чуть не разревелся от счастья при виде "близнецов". Ангел тем временем хлопотал вокруг раненого капитана: выудил из многочисленных карманов маленький баллончик, взболтал и полностью покрыл пеной его изувеченную руку. Неизвестно, что это было, но Амега с заметным облегчением прикрыл глаза.

Глядя на напарников, Джекканти понял, почему за глаза отец называл Росси и Коза-Ностру "сиамскими близнецами". Они действовали быстро и слаженно, переговариваясь не столько словами, сколько жестами. Вынули из кармана на бедре по телескопической трубке, одним движением превратили их два длинных шеста в рост человека, положили на пол параллельно в полуметре друг от друга. Скинули куртки, набросили сверху на шесты, растянули и закрепили определённым образом, в мгновение ока превратив конструкцию в лёгкие и удобные носилки.

– Малой, – Росси спокойно, словно так само собой разумелось, бросил мальчишке фонарик. – Пойдёшь рядом, будешь освещать дорогу.

Джекканти торопливо закивал, судорожно сжимая рукоятку фонаря так, словно от этого зависела жизнь всех присутствующих.

Росси и Коза-Ностра аккуратно поддерживая капитана, помогли ему лечь на носилки, и также слаженно подняли и понесли. Буднично, как будто все происходило не в комнате, усеянной трупами, а на борту "Чектурана".

В западном направлении выход со склада Риана на поверхность Марса был только один: коридор за воротами шлюза переходил в широкий тоннель в толще скалы, достаточный для того, чтобы в нем без труда мог пройти фургон.

Чезман завёл машину как можно глубже и ждал появления своих. Терпения ему было не занимать. Он благополучно продремал полтора часа в кабине, изредка поглядывая на приборы, и когда заметил тусклый приближающийся огонёк, вышел и заранее открыл дверцы фургона и опустил пандус.

"Близнецы" внесли и аккуратно положили носилки с капитаном на пол, сами сели рядом, прислонившись к стене. Мальчишка притулился между ними. Его, как душным одеялом, крыло чувство вины и раскаяния. Амега лежал, закрыв глаза. Лоб его покрывали мелкие капельки пота. Правую изувеченную руку он бессильно вытянул вдоль тела, а левой машинально придерживал раненый бок. Джек подумал, что отцу сейчас невыносимо больно. Большая часть сил капитана, видимо, уходила на то, чтобы не материться в голос. Нож по-прежнему торчал в ране, никто не пытался его извлечь. Джекканти это казалось жутким, но и "близнецы", и боцман сохраняли абсолютное спокойствие, и мальчишка не посмел задавать вопросы.

Минут через пятнадцать-двадцать фургон куда-то прибыл. Когда Чезман снова открыл дверцы, снаружи все было залито электрическим светом. Кажется, это был какой-то небольшой ангар. Космолетчики сняли кислородные маски. Росси заодно помог снять маску капитану, перекинулся с ним парой слов.

В ангаре их встречали довольно странные люди. Первым в фургон заглянул огромный толстый человек в потной футболке а-ля дирижабль, пляжных шортах и шлепанцах. Покачал головой:

– Да, млять, в такой упаковке мне ещё ножики не доставляли.

Амега молча отмахнулся от него здоровой рукой, что в равной степени могло означать "я в порядке" и "иди к черту".

За спиной толстяка маячила высокая девица с короткой серебристой стрижкой, уложенной так идеально, что казалось, она только что вышла из модного салона. Одета она была в белое пальто-китель, перчатки, облегающие белые рейтузы и белоснежные полусапожки на серебряных шпильках. Толстяк обращался к ней "Кариночка" и она видимо была его помощницей.

Толстяк исчез и вместо него в фургон быстро вошёл красивый подтянутый человек лет тридцати в военной форме и нашивками врача. Он хмуро чиркнул взглядом по фигуре капитана, словно диагностом (а может, так оно и было) и коротко распорядился:

– Этого в медкапсулу.

"Близнецы" подхватили носилки и вынесли капитана наружу. В фургоне остались только боцман и Джек. Чезман ободряюще положил мальчику руки на плечи. Врач смерил мальчишку строгим взглядом:

– Мне сказали, что здесь раненый ребёнок, которому требуется экстренная медицинская помощь.

В его взоре читалось красноречивое: "И я, как последний дурак, немедленно бросил все срочные дела в клинике и примчался сюда!"

– Я в порядке, сэр.

Джекканти искренне почувствовал себя за это виноватым.

Врач, однако, быстро и профессионально его осмотрел от макушки до пяток. И видимо, устыдившись своей первой реакции – ребёнок цел и невредим, радоваться надо! – коротко ему кивнул и вышел.

Медкапсулу с Амега уже увезли, носилки разобрали. Коза-Ностра отправился сопровождать капитана, а Росси остался с Джеком и боцманом.

Толстяк с искренним любопытством посмотрел на мальчишку сверху вниз.

– Вот, значит, как, – хмыкнул он. – Значит, это из-за тебя тут весь этот сыр-бор. Ты вообще в курсе, каких людей твоему отцу пришлось беспокоить?