Чтение онлайн

— Чего такой мрачный, Красная Шапка? — окликнул его знакомый пацан Сашок, тащивший, как ослик, тележку с баулами.

Антошка давно уже сменил свою красную шапку «Адидас» на ондатру–маломерку, которую презентовали ему Царь–шапки, но прозвище осталось, прилепилось намертво. Не плевок — не отскребёшь.

— А, перебрали вчера, — небрежно, по взрослому отмахнулся Антошка. — Чего там у тебя?

— А хрен его разберёт, — Сашок оглянулся на хозяйку тележки, необъятную тётку, закутанную в пуховый платок так, что торчали одни глаза. — Сапоги, что ли? Говна пирога…

— Давай, шевелись, — раздалось из–под платка, а глаза стрельнули на Антошку недобрым взглядом.

— Похмелись, — посоветовал ослик и потюкал по буграм дальше.

— Мне б пожрать, — уже самому себе тоскливо ответил Антошка и двинул дальше. Главное, чтоб Сыромятниковы были уже на месте. Тогда он спасён. Во–первых, сегодня они должны заплатить. А во–вторых, у них всегда можно подхарчиться.

Семья Сыромятниковых держала чебуречную. Антошка устроился у них на постоянную работу — подай, принеси, убери. Кроме того, у них всегда оставался некондиционный товар, который они, брезгливо жмурясь, скармливали Антошке. Чебуреки в остывшем виде были, конечно, жирноваты, но если к ним удавалось разжиться стаканчиком кипятка с чайным пакетиком, то трапеза получалась прямо ресторанная. При мысли о чебуреках волною набежала слюна. Антошка, поколебавшись, всё–таки сплюнул. И испуганно отпрыгнул от пронзительного женского вопля:

— Ты что это тут, сопляк, расплевался! А ну, вали, пока я тебе!..

Антошка вжал голову в плечи и припустил рысцою, так и не услышав, что такое ему обещает разъярённая бабёнка в толстом овчинном тулупе, которой его плевок угодил прямо на коробки с товаром.

Ну неужели ему сегодня так и не повезёт?

Повезло. Супруги Сыромятниковы уже прибыли. Палатка была ещё закрыта, но из–под двери валил пар. Жизнь, сволочь такая, кажется, продолжалась.

— Здрасьти, тётя Тамара, здрасьти, дядя Юра, — заискивающе сказал Антошка, втискиваясь в тесный ларёк.

— А-а, явилси–не запылилси! — скрипуче приветствовала его Сыромятникова. Мрачный Сыромятников по обыкновению не ответил.

Они были парой как из американского мультика. Длинная мегера Сыромятникова была такой худой, что казалось, вот–вот переломится сразу в нескольких местах. И это при том, что ела она много, жадно, неопрятно и во время еды теряла всю свою женскую привлекательность, если таковая, конечно, когда–то имелась в наличии.

У неё наверняка глисты, — думал Антошка и про себя именно так ее и называл — Глиста.

Сыромятников же походил на борца сумо, но только был совсем маленький — ниже Антошки. Он тоже всё время что–то жрал, бросал в себя куски мяса, картошку, овощи и всё, что оказывалось в зоне доступности для его цепких толстых лап, поросших редким чёрным волосом. Сыромятников был как ненасытная топка, в которую для поддержания огня нужно непрерывно метать всё новые и новые поленья.

Антошке, в семье которого царил культ питья, а не еды, Сыромятниковы представлялись людьми с другой планеты. На той планете не только деревья и дома были съедобными, но и люди расхаживали такие же: шоколадные, мармеладные, фаршированные яйцами и утиным паштетом.

— Тёть Тамар, — Антошка помог Сыромятникову переставить котёл с кипятком. — А ничего нет…

— Чего ничего?

— Ну, поесть?

— Ну ты, Красная Шапка, просто какая–то прорва, — усмехнулась Глиста. — Ты ж вчера уже ел! Ладно, держи, — она передала ему замасленную бумажную тарелочку с лопнувшим ещё вечером чебуреком.

Круги жира, будто чебуречьи слёзы, застыли неаппетитными жёлтыми кружками. Антошка сглотнул и в секунду слопал холодное тесто с маленьким упругим мяском в середине. Жёлтые кружки он аккуратненько соскрёб и тоже отправил во взбодрившийся желудок:

— Спасибо! — поблагодарил он, облизывая пальцы.

— Нет такой валюты! — уже в миллионный раз повторил свою излюбленную шуточку Сыромятников. Глиста в миллионный же раз хихикнула. — Ну что, жана, позавтракаем?

Глиста кивнула, доставая из–под прилавка судки. Антошка сглотнул еще раз. Внутренности его жалобно застонали.

— Иди, поскреби перед стойкой! — приказал Сыромятников. — Лом возьми у соседей, они вчера не отдали. И чтобы ни одного бугорка!

— Иду, — покорно ответил Антошка. Он вышел из палатки и жадно втянул воздух ноздрями. На улице по–прежнему пованивало помойкой и сыростью, а из палатки донёсся пьянящий аромат мясного рагу.

— Прикрой дверь, морозу напустишь, — послышался голос Глисты.

Лопата жалобно скрежетала о заледенелый наст, без малейшего, впрочем, эффекта. Пришлось сначала тяжелым ломом сколоть все бугры и наросты и лишь затем отковырять все мелкие ледышки и перекидать за высокий сугроб. На всё про всё ушло минут сорок. Сыромятниковы как раз успели закончить свой обильный завтрак и начать выпекать новые чебуреки. Аромат разносился далеко вокруг.

Антошка снова сглотнул слюну. Однако ничем поживиться, похоже, пока не предвиделось. Разве что, наконец, Сыромятниковы отдадут ему сегодня, как обещали, заработанные за два месяца деньги. Тогда можно пойти в пирожковую, заправиться бульончиков и взять три, нет пять пирожков с картошкой.

Спрятав лопату и лом в подсобку, Антошка бочком втиснулся в помещение:

— Тёть Тамара! Вы ж деньги мне сегодня отдать обещали… За два месяца, — Глиста как раз замешивала тесто для новой порции чебуреков и сделала вид, что не расслышала Антошкиных слов.

— Тёть Тамара!

— Ох, достал ты меня до самой утробы! — огрызнулась Глиста, зыркнув на Антошку недобрым взглядом. — Юра, разберись с ним. Прикинь, сколько мы там ему задолжали, — и она противно хихикнула.

Сыромятников вытащил из глубокого брючного кармана сложенную вдвое толстую пачку купюр: Антошка успел заметить, что снаружи были крупные, а внутри — мелкие.

Не глядя на него, Сыромятников, помуслякав палец, отсчитал несколько мелких бумажек и протянул Антошке:

— Хоть носки себе новые купи, а то воняешь как… — так и не подобрав определения, Сыромятников нажал кнопку электрической мясорубки: та утробно заверещала и зачавкала, поглощая нарезанные крупно куски мяса и цельные луковицы.

Антошка дважды пересчитал деньги, хотя, конечно же, их количество от этого незамысловатого действия совсем не увеличилось. Как ни считай, а выходило, что ему заплатили за один неполный месяц, а не за два, как ожидалось. Это был настоящий грабёж!

— Чё это? Чё это? — Антошка готов был зареветь от обиды. — Вы же мне за два месяца зарплату должны.

— Какую зарплату? Ты бы прикинул, сколько ты сожрал за эти два месяца! Вот и выйдет вся твоя зарплата!

— Так вы же мне сами давали? — опешил Антошка.

— Давали, да не дарили. Всё, разговор закончен. Не нравится, вали отсюда, — отрезал Сыромятников.

— Других найдём. Вон Сашок просился, — добавила Глиста.

— Да я! Я сожгу вашу грёбаную чебуречную! — отчаянно выкрикнул Антошка, выскакивая на улицу.