Чтение онлайн

— А я, я… — от жадности Лёвкина глаза разгорелись как прожектора. — Хочу быть олигархом. И купить «Манчестер», — и он посмотрел на друзей взглядом победителя: ведь его желания были самыми крутыми. — Сид, а ты–то что хочешь?

— Просто выполнить все ваши желания, — тоном обыкновенного волшебника ответил Гоша.

3 сентября 1997 года,

день

Клим Ворошилов, главный редактор и хозяин «Московского вестника» был в ярости. Как посмел этот наглец делать ему подобные предложения? Да ещё в столь безапелляционном, развязном тоне! Кто вообще его пустил в редакцию?

Ворошилов хотел вызвать ответственного секретаря Звонарёву, чтобы спустить на неё собаку, и не одну, но вовремя спохватился. Он сам в целях экономии договорился с соседними учреждениями, что охранник внизу будет общий. Ну, а общий, значит, ничей. Но они же не какая–нибудь жёлтая газетёнка, чтобы ставить на входе ОМОН! Солидная газета, не продажная, как большинство нынешних однодневок.

«Московский вестник» и вправду не был продажной газетой. Правда, он был газетой, что называется, проданной. То есть у них был один, но очень солидный спонсор. Увесистый спонсор, металлический — корпорация «Росмет».

Звонарёву он всё–таки вызвал:

— Посмотрите, что за ерунда! — он кинул перед нею на стол вёрстку первой полосы. И вы хотите, что я это подписал в печать?

— А что такое, Клим Сергеевич? — Маша Звонарёва видела эту полосу раз уже в семидесятый и потому искренне не понимала возмущения шефа.

— Что? — взвился Ворошилов и затыкал пальцем в базовый снимок первой полосы.

На снимке демонстрировал голливудскую улыбку генеральный директор «Росмета». Это был анонс, сама статья о «герое нашего времени» Викторе Бокове шла на третьей полосе, за которую уже чуть раньше был раздраконен журналист Колобашкин, пользующийся звучным псевдонимом Коваль — Ковалевский.

Звонарёва пожала плечами — Боков был отретуширован на славу. Его торчащие по жизни уши плотно прилегали к черепу, а покрытые оспинами щёки был гладкими, как у младенца, пользующего косметикой фирмы «Моё солнышко».

— Ты только посмотри, какая у него улыбка! — как зарезанный орал Ворошилов.

Его щёки тряслись от гнева. В свои сорок лет он вдруг резко поплыл — стал толстеть не по дням, а по часам. Новые костюмы покупать приходилось чуть ли не каждый месяц. Он попробовал было сесть на диету, но диета жалобно порскнула на все четыре стороны от стремительно набирающего килограммы Клима.

— Улыбка? Нормальная, — удивилась Звонарёва и пожала плечами. — Улыбка победителя? — она вопросительно смотрела на шефа, не понимая, чего тот так бесится. Опять что ли решил худеть?

— Это улыбка вампира, — простонал Ворошилов, хватаясь за голову. — Вурдалака! Упыря! Василиска! — и он для наглядности зачмокал, зацыкал зубом, как настоящий вурдалак из ужастика.

— Да ну… — недоверчиво протянула Маша.

— Ну да! — уверенно заявил Ворошилов и приказал. — Срочно компьютерщикам, пусть подправят. Потом мне на подпись.

— Хорошо, — кротко кивнула Маша, радуясь, что гроза миновала. И уже в дверях вздрогнула.

— И чтоб посторонние здесь не шлялись! — оглушительно ревел ей вслед раздувшийся от гнева Ворошилов.

Он не был потомком легендарного красного маршала, но родители на полную катушку повеселились, примазываясь к советскому мифу. Клим в детстве искренне верил, что настоящий Ворошилов — его двоюродный дед, и потому привык командовать всегда и всеми. Именно поэтому его так и разъярил этот сегодняшний визитёр. Никакого уважения! А ведь он сам, Клим Ворошилов, сам разрешил войти ему в священные, можно сказать чертоги — кабинет главного редактора!

3 сентября 1997 года,

утро

…Дверь с тихим скрипом приоткрылась:

— Клим Сергеевич, к вам можно?

Молодой парень в светлом пиджаке, этакий брюнет–красавчик с модной стрижкой и смирным выражением лица, уже почти вошёл. Наверное, журналист, хочет поработать. Ну что ж, можно попробовать, паренёк по виду шустрый. Внештатный борзописец всегда может пригодиться.

— Заходи! — кивнул Ворошилов и оторвался от вёрстки.

Третья полоса с рубрикой «Герои нашего времени» лежала перед ним. Виктор Боков в шлеме типа каска жал руку какому–то работяге. Работяга испуганно улыбался.

Название Коваля — Ковалевского «Гвозди бы делать из этих людей» Ворошилов перечеркнул и придумывал новое. «Железный король»? «Стальной гигант»? Всё не то. Голова, сволочь такая, не хотела работать. Клим почему–то вспомнил книжку, которая в его детстве пылилась на дачных полках. Книжка называлась «Сталь и шлак» и читать её было невозможно.

Парень уселся напротив и весело посмотрел на главного редактора. Повисла пауза. Стало слышно, как в окно бьётся глупая осенняя муха, а в коридоре Коваль — Ковалевский рассказывает бородатый анекдот:

— Старушка с интересом склонилась над коляской, — с расстановкой, тоном учительницы первых классов говорил Коваль. Продолжал он тонким дребезжащим голоском:

— Какие прелестные близнецы! Оба — мальчики? — и отвечал себе басом:

— Нет, только справа. Слева — дыня!!!

Смеялся Коваль тоже сам. Ему вторил лишь Ковалевский.

— Прикройте дверь, — первым нарушил молчание Ворошилов.

Парень проворно вскочил, прикрыл дверь поплотнее и вновь устроился на кресле. Он что, полюбоваться на меня пришёл? — начал раздражаться Клим.

— Здравствуйте, — наконец заговорил красавчик. Сделал–таки одолжение. Спа–асибочки!

— Покороче, пожалуйста, у меня мало времени, — предупредил Ворошилов, поглядывая на вёрстку. «Металлический директор»? О боги!

— Я хочу сделать вам интересное предложение, — вкрадчиво заговорил парень.

— Делайте, — разрешил Ворошилов.

— Я хочу купить у вас газету.

Это было так неожиданно, что Клим чуть с кресла не упал. Точнее, вместе с креслом, потому что в последнее время подлое кресло стало изо всех сил цепляться за него подлокотниками. Надо бы новое заказать. Для солидных людей.