Чтение онлайн

— Закругляю статью про новое средство от облысения. Три минуты, Лев Викторович.

Лёвка кивнул и устроился на кожаном диване напротив аквариума с рыбками. Семён Владимирович, впрочем, закруглился ровно за обещанные три минуты.

— Лев Викторович! Ещё бы парочку операторов нанять. Девочки зашиваются!

— Нанимайте. И ещё. Провентилируйте ситуацию с соседним офисом. Они вроде куда–то съезжать собирались. Надо не упустить это помещение. Я потом тоже подключусь, — Лёвка подошёл к аквариуму поближе и скорчил рыбам страшную рожу.

Рыбы заволновались. Они, наивные, думали, что их сейчас будут кормить.

— Уже провентилировал, — Пескарёв снял очки и потёр покрасневшие глаза. — Они точно с октября сматываются.

— Тогда я свяжусь с нашим юристом. Пусть подъезжает и оформляет договор, — Лёвка, обманув ожидания рыб, снова плюхнулся на диван и задрал ногу на ногу, как американский полицейский во вчерашнем фильме. — Ну, а как там с нашими баранами? Ваш конспиролог не подведёт?

— Раньше не подводил. У него два достоинства — доступ к информации и обязательность. Да, ещё он быстро работает. Все ваши инструкции я передал от и до. Объём материала, стилистика, субъекты и объекты препарирования и т. д. и т. п. Я уверен, что к двенадцати у вас будет заказанный материал. В самом лучшем виде, — Семён Владимирович надел очки и вновь поворотился в сторону компьютера. Его фантастическая работоспособность служила укором всем остальным сотрудникам издания.

Пескарёв оказался прав — конспиролог не подвёл. Лёвка был доволен.

Ровно в двенадцать, едва отгремели по радио куранты, на пороге кабинетика появился человек лет тридцати с небольшим. Похож он был на молодого Троцкого, только не с роскошной встрёпанной шевелюрой, а с залысинами и коротко стриженного. Не повредило бы ему подбросить по блату тот рецептик, над которым сегодня трудился Семён Владимирович. Проверить средство, терять–то облезлому Троцкому считай, что и нечего.

— Глеб Леонидович Сигал, — представился облезлый «Троцкий», протягивая руку сначала Лёвке, а потом уж, видимо на правах старого знакомого, и Семёну Владимировичу. Рукопожатие его было слабеньким, еле ощутимым. Дыхание, похоже, едва теплилось в нём. — Вы — заказчик материала?

— Принесли? — вместо ответа поинтересовался Лёвка.

— И в печатном, и в электронном виде, — Глеб открыл коричневый кожаный портфель и выудил из него прозрачный файл с текстом и дискеткой.

Близоруко пробежав глазами заголовок, он подтвердил: — Да–да, именно это. Читайте. Вам — бумажный вариант, — он протянул Лёвке листочки, скрепленные степлером, вам — электронный, — Семён Владимирович принял дискету и сразу вставил её в узкий зев компьютера.

В то время как Лёвка и Семён Владимирович углубились в чтение, Глеб достал из портфеля ещё несколько прозрачных файлов и внимательно их просмотрел. В каждом был стандартный набор — бумажный текст и дискета. Похоже, с заказами у специалиста–конспиролога, компроматных дел мастера, всё обстояло самым лучезарным образом. Эх, что за времена!

— Кажется, это именно то, что нам нужно, — дочитав текст, поднял Лёвка глаза на Семёна Владимировича. Тот, поджав губы, согласно кивнул.

— Четыреста. Как и договаривались, — сообщил Лёвка, доставая из сейфа заранее приготовленный конверт.

Теперь уже кивнул Глеб, принимая деньги и пряча их в огромный бумажник чуть ли не крокодиловой кожи:

— Да–да. И я надеюсь, что и все наши прочие договорённости всегда будут оставаться в силе. Прежде всего — полное авторское инкогнито. В нашем деле каждый дополнительный глоток славы приближает преждевременную кончину. А у меня, знаете ли, — Сигал поскрёб щёку, — трое детей. И простая человеческая цель — дожить до спокойной старости. Рад был помочь. Удачи, господа!

— Я же говорил — ас! — едва за конспирологом захлопнулась дверь, Семён Владимирович поднял вверх оба больших пальца.

— Уж точно. Не хотел бы я оказаться героем его очередного опуса. Скушает, у него же зубы в два ряда растут, — Лёвка улыбнулся и щёлкнул зубами. — Вызовите верстальщицу. Объясним ей задачу.

Лёвка придумал: он подарит Кате обязательно что–нибудь живое. Скорее всего — котёнка. Кота по имени Лев. Когда они были женаты, все те четыре месяца, Катька ныла, требуя кота. Но Лёвка был непреклонен:

— Никаких шапок в моём доме не потерплю! — категорически заявлял он.

К тому ж и дом тот был не их собственный, а просто съёмная квартирка. Комната размером с кухню, кухня размером с ванную и ванная размером с почтовую марку.

А вот теперь уже, когда Кэт обзавелась собственной жилплощадью, а теперь ещё и приобретает в безраздельное пользование нового мужа, кошака в дом притащить не повредит. Пусть кот Лев царапает стены после новёхонького евроремонта, а новый Катькин благоверный благоухает злой кошачьей мочой. Точняк, кот будет в самый раз. Хотя…

Лёвка задумался. Можно и свинью же подложить… Или хоря?.. А что? Прикольно… Да ладно, на месте разберусь, — решил он.

Левка матюкнулся, но всё же вклинился на стоянку между ржавым «москвичом» и хромированным «мерсом». Блеск и нищета Птичьего рынка, — философски подумал он. Его бежевая «мазда» в социальном аспекте находилась ровно посередине. Что он и доказал, втиснувшись.

…Они познакомились с Катей на студенческой конференции в Звёздном городке. Собственно, главной звездой там и была она, радистка Кэт, Екатерина Великая, то есть — Катя Чайкина. Её работа была признана лучшей всеми, а её внешность — самой отпадной. Второй вывод негласно сделала мужская половина конференции. Ну а сама Катя решила выйти замуж именно в Звёздном городке. И пройти мимо блистательного Лёвки не смогла. Он ей просто этого не позволил.

Странно, но по темпераменту они оказались очень похожими. Цунами, тайфун, буря, стихийное бедствие — это определения от Лёвки. Кэт выражалась изящнее: фейерверк, безумие, перебродившее шампанское, Ниагарский водопад…

Они и внешне было очень похожие: оба высокие, светловолосые и светлоглазые. Хотя Катя была красотка хоть куда, разве что подбородок немножко тяжеловат, а Лёвка так себе, серединка на половинку: слишком острый нос, слишком широкие губы и какая–то общая асимметричность в чертах лица. Иногда их даже принимали за брата с сестрой.

Уже на третий день после свадьбы ругались они так самозабвенно, что лучше бы завели кота.

Через месяц в их жизни появились летающие тарелки, чашки, рюмки и даже чугунная сковорода.

На втором месяце они съездили в Крым и там началось землетрясение.

Через три месяца у Лёвки открылся нервный дерматит (диагноз он себе мужественно поставил сам), а Катя сделала аборт.

На месяце четвёртом они развелись столь же молниеносно, как и поженились.

Но Катя из Лёвкиной жизни никуда не ушла — не захотела. Она подружилась с Лёвкиными друзьями и не хотела их терять. Ей нравились Гоша, Нур и Нюша. Они были такие классные, такие весёлые! А ей, приехавшей учиться из Ростова, в Москве так не хватало друзей. Вот она беззастенчиво и приватизировала Лёвкиных. Впрочем, в качестве друга и сам Лёвка устраивал её как нельзя лучше.

…Он шёл по Птичке, как победитель, с гордо поднятой головой. Сразу видно — их Высочество Покупатель! Приободрились продавцы в рыбьем ряду, поняли, продрогшие — не за червяками идёт мужик. Долговязый парень в спортивном костюме резво застучал по аквариуму. Снулые рыбы слегка оживились.

— Налетай, покупай! — неожиданно тонким голосом выкрикнул спортсмен, но Лёвка прошествовал мимо. Сегодня у него был не рыбный день.

Так, вот и кошки. Мохнатые белоснежные персы, пока ещё персики, сыто жмурясь, ворочались в глубокой коробке.