Чтение онлайн

— Я уже высказывал своё предложение… — Гоша знал, что Ворошилов прекрасно помнил названные им цифры.

— Но это же смешно… — поморщился Клим, прикидывая, сколько всё же можно вытрясти из этого Сидорова.

— В свете новых обстоятельствах за вашу газету сегодня никто гроша ломаного не даст. Репутация — она ведь такая. Зарабатываешь годами, а теряешь в минуту, — Гоша вздохнул, сопереживая.

Одна бровь его приподнялась, другая осталась на месте. Так, с параллельными бровями он и застыл в сочувственной скорби. На пять секунд, не больше.

— Тем более быстро вы газету не продадите, — заговорил он снова. Похоже, паузу выдержать удалось. Клиент спёкся, это было видно невооружённым глазом. — А вам ведь нужно быстро?

— Я уезжаю. На днях, — отрывисто сообщил Ворошилов. Счётчик в голове его заклинило на сотне.

— Правильно, — одобрил Гоша. — После подобных потрясений надо обязательно отдохнуть. На море едете?

— На море, на самое синее море… — всё, он принял решение. И будет твёрдым, как скала. — Сто тысяч. — Клим прихлопнул газету ладонью. Финита. Время умывать руки и делать ноги.

— Побойтесь бога, Клим Сергеевич! — рассмеялся Гоша. — Я даю тридцать пять. И прямо сегодня. Наличными.

Ворошилов хотел отказаться, но слова «сегодня» и «наличные» завораживали. Хрен с ним. Пусть лопает! Приятно подавиться, мистер Сидоров!

— Хорошо, я согласен, — сказав это, Клим понял, что он свободен. Свободен, блин! — А когда же мы всё оформим? Я уже послезавтра улетаю, — забеспокоился он.

— Мой юрист и нотариус ждут в приёмной, — успокоил Гоша. — Все документы с нашей стороны подготовлены. Дело только за вами.

Климу оставалось лишь пожать плечами: слов у него больше не было. Кончились слова.

Формальности завершили в какие–то полчаса. Поставив последнюю подпись, Клим Сергеевич осознал, что этим росчерком пера перечеркнул не только целый кусок жизни, а что–то в самом себе. Идеалы? Смешно! Мечты? Увольте! Влияние? Туфта всё это, детский лепет. «Моя газета» — так он называл «Вестник», стала уже просто газетой, одной из многих–многих…

Но Ворошилову теперь действительно было всё равно. Мысли его были уже в Греции. За месяц всё утрясётся, ведь всегда всё утрясается, верно? А по приезду он попробует найти себе место на первом или втором канале. И там, и там в руководстве были хорошие знакомые. И ведь давно звали! Сядет на нормальный оклад…

— Спасибо, Клим Сергеевич! — Сидоров был и впрямь, похоже, благодарен. Хорошо, хоть с рукопожатиями не лез.

— Не за что, — буркнул Ворошилов. Пускай покрутится. После ударной третьей полосы ни один спонсор и на пушечный выстрел не подойдёт к «Московскому вестнику».

— За полное взаимопонимание, — глаза Гоши смеялись уже откровенно. — И ещё. У меня к вам последняя просьба.

— Что ещё? — устало вздохнул Клим, собирая в коробку свои вещи со стола: малахитовый письменный прибор, папки с документами, литровую чашку с надписью «Любимому шефу», которую ему подарили сотрудники на прошлый день рождения.

— Я познакомлю вас с новым главным редактором, — Гоша выглянул в приёмную:

— Семён Владимирович! Прошу вас.

На пороге показался Семён Владимирович Пескарёв:

— Здравствуй, Клим!

— И ты, Брут? — несмотря на всё свое деланное спокойствие, Клим Сергеевич чуть не подпрыгнул в кресле.

— Знаешь ли, Климушка, я всего–навсего наёмный работник. В этом смысле у меня ничего не изменилось, — ласковым голосом, каким говорят с психически больными, прокомментировал Семён Владимирович.

— И самая последняя просьба, — вновь вмешался Сидоров.

— Ну ещё–то что вам от меня надо?! — взмолился Клим.

— Представьте главного редактора коллективу.

— Ну уж дудки. Я вызову ответсека, она же член редколлегии и, по сути — мой зам, через неё и попробуйте наладить отношения с коллективом. Если, конечно, они захотят иметь с вами дело. В чём я несколько сомневаюсь… — Клим нажал кнопку громкой связи: — Вызовите ко мне Звонарёву.

Маша вошла в кабинет буквально через пол минуты:

— Да, Клим Сергеевич?! Здравствуйте, — холодно кивнула она остальным присутствующим, не поднимая глаз.

— Я вынужден тебе, Маша, представить нового главного редактора нашей газеты — Семён Владимирович Пескарёв, мой давний коллега по «Комсомолке».

— А вы, Клим Сергеевич? — Маша, похоже, не слишком удивилась.

— Я?.. Меня тут больше нет. Я в Греции, — Ворошилов обернулся и ткнул в карту Европы. — Вот он я, видите? Припадаю к камням Парфенона! А вот, Маша, и новый хозяин газеты. Как вас? — Клим хотел сделать вид, что не помнит имени. — Да, Сидоров Георгий Валентинович. Прошу любить и жаловать. Если, конечно, найдёте общий язык…

— Мы же с вами его нашли, — улыбнулся Сидоров.

— Без комментариев, — отмахнулся Ворошилов.

Маша подняла глаза и встретилась взглядом с Георгием Валентиновичем. И тут же его узнала. Тот самый симпатичный парень, торговец из Лужи, которого она так умело поставила на место, когда после интервью он попытался приударить за ней. Она тогда ещё подумала о нём снисходительно: мол, жалко парня, такой симпатичный и с образованием, а совсем не перспективный…

Н-да, урок так урок. Фейсом об тейбл, и так несколько раз… Маша, кажется, кое–что поняла. Пусть не всё, зато на всю оставшуюся жизнь.

…На встрече с коллективом новый владелец газеты Сидоров Георгий Валентинович и главный редактор Пескарёв Семён Владимирович представили собравшимся план создания и развития холдинга под названием «Царь–медиа».

Изначально в холдинг войдут «Московский вестник» и рекламно–информационная газета «Добрые вести». В ближайших планах — выпуск нескольких профильных журналов с привлечением серьёзных инвестиций. Задача была поставлена строго и определённо: через год вывести все издания на самоокупаемость, через полтора — сделать их прибыльными. Это звучало вполне оптимистично и, вместе с тем, достаточно реалистично.

— Нам всем вместе надо будет много работать. И я думаю, нет, я убеждён, у нас это получится! — так Гоша закончил свою тронную речь, снискав несмелые аплодисменты.

Удивительно, но никто из сотрудников «Московского вестника» дверью не хлопнул.

На экспресс–собрании коллектива скромно присутствовал ещё один человек, на которого почти никто не обратил внимания. Он сидел в уголке и, двигая тяжёлой челюстью, делал какие–то пометки в кожаном блокноте. Это был Анатолий Борисович Веселов. Именно он и согласился, после серьёзного изучения бизнес–плана, представленного ему Гошей и Пескарёвым, стать инвестором грандиозного медиа–проекта на первый неокупаемый год.