Чтение онлайн

– А жених-то, часом, не полицейский?

– Нет, нет, что вы!
– поспешил ответить старик.

– Ну, друзья, - сказал Савчук, подходя к молодым, - война войной, а жизнь жизнью! Желаю вам счастья! Только с полицейскими якшаться не советую. Гриша, смотри в оба! Да чтоб свадьба прошла как положено. А мы в путь...

Партизаны вышли из хаты. На востоке ярко светила луна, хрустел под ногами первый снежок. Впереди понуро шли полицейские.

– Товарищ командир, - окликнул Савчука один из партизан, - что с ними возиться? В расход их - и все!

– Какой шустрый! Нет, посмотрим, сумеют ли они свою вину искупить.

Партизаны поняли, что командир что-то задумал. Подошли к железной дороге.

– Вот что, друзья ситцевые, - обратился Савчук к полицейским. Пойдете вместе с нами на железную дорогу, обезоружите патруль и заминируете полотно. Понятно? Но смотрите: малейшее отступление от приказа - пуля в лоб.

В условленном месте партизан встретил связной с железнодорожной станции и сообщил, что через два часа должен проследовать поезд.

Приготовив две мины, партизаны, прячась в кустах, подползли к насыпи.

Минут через двадцать послышались шаги, а затем партизаны увидели силуэты трех идущих людей. Савчук подал знак, и полицейские набросились на гитлеровцев. Раздался выстрел, за ним - еще. Все трое были уничтожены.

– Ну, а теперь на насыпь!
– крикнул Савчук.

Когда партизаны подбежали к рельсам, со стороны переезда застрочил пулемет. Вспыхнули и повисли в воздухе ракеты. Стало светло как днем. Нужно было отходить, но Савчук не спешил. Он знал, что гитлеровцы стреляют из окопов и преследовать партизан не будут.

Проверив еще раз, правильно ли поставлены нажимные мины, Савчук отдал приказ отойти и залечь в ста метрах от насыпи. Гитлеровцы еще долго вели беспорядочную стрельбу, потом все стихло. В семь утра подрывники услышали шум приближающегося поезда. Через несколько минут раздался взрыв. Поезд шел на малой скорости, и с рельсов сошли только платформы с песком, вагоны с гитлеровцами повреждены не были. Партизанам пришлось обстрелять эшелон и отойти.

...Вернулся Андрей Савчук со своей группой на хутор только под вечер следующего дня. Увидев командира, партизан-гармонист с трудом проговорил:

– На сто два колена польку играл, товарищ командир! Все довольны.

– Молодец! А как Настя?

– Ничего. Ждет вас.

К Савчуку неуверенно подошел хозяин дома:

– Мы за вас тут беспокоились. Такая пальба была - ух!..

– Фрицам, отец, дали прикурить по всем правилам, - смеясь, проговорил Савчук.

– Так, может, командир, выпьет за счастье молодых? А?

– Выпить так выпить. Эй, ребята!
– крикнул Савчук.
– Заходи в хату.

Партизаны по одному заходили в хату, выпивали по чарке самогону, поздравляли молодых и выходили на улицу. Пригласили выпить и полицейских. Савчук сказал им:

– Ну, часть своей вины вы сегодня искупили. Пейте - и шагом марш в свой полицейский участок! Там уничтожите начальника полиции и вернетесь через четыре дня сюда на хутор, доложите о выполнении задания. Ясно?

– Ясно, ясно, командир, - обрадованно закивали полицейские.

"Я его знаю!"

Группа Савчука вернулась под вечер в село, где стоял штаб бригады. Савчук отправился на доклад к Малашенко, который жил в доме бригадных разведчиков. Он вошел в хату, поздоровался с партизанами и приготовился докладывать. Малашенко сидел в углу за столом и что-то писал.

– Товарищ командир...
– начал Савчук.

– Можете не докладывать. Меня уже информировали о ваших действиях.

Малашенко вскочил, выхватил пистолет и наставил на Савчука.

– Вы арестованы. Взять его!
– приказал Малашенко находившимся тут же трем разведчикам.

Савчук не ожидал такого приема, но когда к нему подошел партизан, он спокойно вынул из кобуры пистолет и положил на стол.

– Это приказ комбрига?
– спросил он.

– Это мой приказ! Вы отпустили полицейских!

Савчука отправили в хату, отведенную под гауптвахту, и сдали часовому.

Утром, узнав, что Савчук арестован, я поспешил к Малашенко.

– Понимаете, - объяснил он, - отпустил полицейских, спаивал на хуторе партизан и задание не выполнил. Мне кажется, что он с кем-то связан.

– А девушку кто привел сюда?

– Савчук! С полицейскими приехала на свадьбу, отплясывала с ними, из-за этого и пострадала, а он ее притащил сюда, в наш лагерь!

Вечером я навестил Настю, поговорил с ней, разузнал подробности ее появления на хуторе. На следующий день мы проверили факты, которые она мне сообщила. Все подтвердилось.

Я рассказал обо всем этом комбригу Томилову.

– Может, мы ее еще и в разведку возьмем, - добавил я.
– Девушка толковая, комсомолка, здешних людей знает... Присмотримся.

– Ну, дело, конечно, хозяйское, - сказал немного удивленным тоном Томилов.

Через три дня Савчука вернули к разведчикам.

– Приказ начальника есть приказ! Заслужил, значит, вот и оказался на гауптвахте, - говорил он.

На шестые сутки вышла из лазарета Настя. Мы поручили ей кашеварить, она с радостью принялась за дело и оказалась отличным поваром.

Настя жила в хате с партизанкой тетей Нюрой. Они сдружились, и часто после похода или в часы отдыха Настя рассказывала тете Нюре о своих родителях, о том, как над ней измывался полицейский, как ее посадили в подвал эсэсовцы. Рассказала она и о своей мечте встретиться после войны с любимым пареньком, который был где-то на фронте.

Как-то Настя вбежала в хату бледная и расстроенная. Тетя Нюра никогда ее такой не видела.

– Что с тобой, Настенька?

– Ой, тетя Нюра, по-моему, это он! Я его знаю!

– Кто "он"? Кого ты знаешь?

– Тетя Нюра, кто этот человек, ну тот, что с разведчиками живет, в коричневом полушубке ходит?

– А...
– улыбнулась тетя Нюра, - так это Малашенко. Влюбилась... Ох и храбрец!..

Настя огляделась и, наклонившись к тете Нюре, зашептала:

– Я этого человека видела весной в полиции в нашей деревне Оснежицы.

– Кого?

– Да вот этого, в коричневом полушубке...

– Ты, девонька, что-то попутала.

– Ой нет, тетя Нюра... Полицейский, который надо мной измывался, когда меня выпустили из подвала, привел меня к начальнику полиции, и тот сказал: "Тебя берет на попечение наш работник. Он говорит, что ты выйдешь за него замуж. А то бы тебе несдобровать, комсомолка!" В это время в комнату зашел этот человек, ну что в полушубке теперь... Мы вышли, а полицейский сказал мне, что, мол, какой-то начальник из Берлина прибыл.