Чтение онлайн

– Бог с тобой, Настенька! Не может быть!

– Тетя Нюра, клянусь - он!

– Ты об этом пока никому не говори. А вечером вернется с задания наш капитан, ему и расскажешь, - посоветовала тетя Нюра.

Под вечер мы с радистом Дмитрием Стенько зашли к Насте. Она подробно рассказала, где и когда встречала Малашенко. Мы занялись проверкой, и все, что сказала Настя, подтвердилось.

Никита Малашенко был арестован. Он признался, что летом 1942 года закончил филиал Кельнской шпионской школы, который находился под Варшавой. Настоящая его фамилия Ашарбаев. К партизанам он был направлен гитлеровской разведкой. Он сказал также, что в селе Ставок расположена шпионская школа под вывеской "Специальные автомобильные мастерские".

Вот вам и Настя!

Наша разведгруппа из тридцати человек, в том числе и Настя, перебазировалась в Ивановский район, что западнее Пинска. Мы обосновались недалеко от Днепро-Бугского канала, в густом лесу. Нас интересовала шпионская школа в Ставке.

Насте, нашему связному, ветврачу Тимофею Ашуркевичу и Виктору Ковальчуку было дано задание: добыть "языка" из "автомобильных мастерских".

Родители Насти жили в Оснежицах, недалеко от Ставка, а Тимофей Ашуркевич был местным жителем. Ему ивановский бургомистр разрешил под присмотром полицейских разъезжать по селам и вести свою ветеринарную работу. Виктор Ковальчук, опытный разведчик, был снабжен документами помощника ветеринара.

Разведчики отправились в путь. Нужно было обойти Пинск с западной стороны и подойти к Ставку. Еще перед выходом на задание мы договорились, что сначала разведчики выйдут к реке Ясельда, найдут хутор, где живет Настина тетка, и уже оттуда начнут действовать.

Почти сутки пришлось им вести наблюдение за патрулями, которые охраняли железную дорогу. Две попытки перейти дорогу закончились неудачей: гитлеровцы открывали сильный заградительный огонь. И только глубокой ночью, в восьми километрах от Пинска, разведчикам удалось переползти железнодорожное полотно.

На хутор пришли рано утром, открыто, не таясь: ведь шла бригада ветеринарных работников ивановского бургомистра. Для Насти места эти были хорошо знакомы, и она смело вела разведчиков. Тетка встретила их радушно. Два дня пробыли на хуторе разведчики.

Дядько Тимох - так звали мы Ашуркевича - осмотрел нескольких поросят (они чем-то болели), что весьма укрепило престиж "ветработников".

Настя навестила в Ставке свою одноклассницу Леокадию. В доме подруги жил немецкий лейтенант интендантской службы.

Разговор Настя вела в присутствии лейтенанта. Она попросила свою подругу купить ей где-нибудь туфли. Леокадия пообещала и пригласила Настю остаться в Ставке до вечера и посмотреть интересный фильм.

Настя спросила, в котором часу начало, и вежливо отказалась, сославшись на то, что тетка будет беспокоиться и ей надо вернуться домой до темноты.

Вечером Ковальчук и Ашуркевич отправились за "языком". Они добрались к Ставку к ночи.

Разведчики пересекли поле, прошли перелеском и на берегу небольшого озера, заросшего камышами, на самой окраине залегли. Стояла непроглядная тьма. Только где-то в районе Пинска время от времени вспыхивал прожектор да слышались редкие выстрелы. Разведчики были предупреждены, что въезд в Ставок ночью запрещен и что на окраинах выставлены усиленные заставы. Поэтому они двигались очень осторожно.

Добравшись до дома в конце улицы, они притаились у забора.

Ковальчук шепнул:

– Здесь будем ждать...

Около часа пролежали на месте партизаны, наблюдая за улицей. Сначала мимо прошли солдаты, потом они заметили двух офицеров. Те приближались к разведчикам, освещая фонариками дорогу. "Что делать? Вряд ли нам с ними справиться, - подумал Ковальчук.
– Малейшая оплошность - и поднимется весь гарнизон. Нет, нужно подождать".

Но вот снова замелькал луч фонарика. Шел немец с женщиной. Он несколько раз громко повторял одну и ту же фразу. Было ясно, что женщина его не понимает.

Когда идущие поравнялись с разведчиками, Ковальчук, как тигр, набросился на гитлеровца и сбил его с ног. В одно мгновение Ашуркевич заткнул фрицу рот кляпом. Женщина отпрянула в сторону и, видимо поняв, в чем дело, молча пустилась бежать. Минут через пятнадцать в деревне началась перестрелка, поднялся переполох, но разведчики с неудачливым ухажером были уже за озером, а на рассвете добрались до хутора. Только тогда тетка Насти поняла, что за "ветеринаров" приютила она под своей крышей...

Оставаться на хуторе было опасно. Разведчики вместе с пленным покинули гостеприимную хозяйку.

Уже в партизанском лагере лейтенант сообщил, что он австрийский немец, фамилия его Реетц, зовут Макс, что занимается снабжением продуктами и обмундированием "персонала" "Автомобильных мастерских", что на самом деле это филиал шпионской школы, что филиал имеет номер 0205 и был создан по приказу за номером 0374 штаба разведки адмирала Канариса. Школа готовит агентов для заброски на территорию Советского Союза и в партизанские зоны. В начале декабря двух агентов выбросили на парашютах в районе города Новозыбкова с заданием взорвать железнодорожный мост под Киевом. Фамилии агентов Попенко и Месяц. Как ему доверительно сообщил его друг Ходзи, они должны были обосноваться под Киевом в Дарнице у тетки Попенко и совершить диверсию.

В тот день две наши рации работали круглосуточно. Все, что мы узнали, было срочно передано в Центр. А в один из декабрьских вечеров, когда диверсанты Василий Попенко и Петр Месяц уже были готовы к выполнению задания, в доме Ксении Митрофановны Попенко появились работники Комитета государственной безопасности. Диверсанты были обезврежены.

Когда мы узнали об этом, я пришел к Томилову.

– Вот вам и Настя!
– сказал я ему, и он весело рассмеялся.

* * *

Работа нашей разведгруппы на юге Белоруссии осенью и зимой 1943 1944 годов во многом способствовала наступлению войск 1-го Белорусского фронта.

Гитлеровцам не пришлось воспользоваться своими укрепленными точками во втором эшелоне обороны. Почти все они были уничтожены нашей артиллерией.

Под Пинском, в штабе 14-й кавалерийской дивизии, мы встретились с генерал-майором Григорием Петровичем Кобловым.

– Здорово вы поработали. От кавалеристов вам, разведчикам, большое спасибо, - сказал нам генерал.

"Г Е Р М А Н И Я Б У Д Е Т С В О Б О Д Н О Й!"

Неожиданное назначение

В феврале 1944 года фронт приблизился к районам Полесья, с группой военных разведчиков меня срочно вызвали в Москву с отчетом о работе. Мои боевые товарищи, да и я сам, ни на минуту не сомневались в том, что из Москвы нас снова направят во вражеский тыл.

В Москве мы провели неделю в полнейшем спокойствии, жили со всеми удобствами: ванны, души, чистые постели, хорошее питание. Одним словом, комфорт. Но нас тянуло "домой", в леса.

В партизанском штабе меня принял полковник Белов. С Александром Васильевичем, как я уже писал, нам приходилось встречаться не раз. В этом еще молодом, с отличной выправкой офицере мне особенно нравились его оптимизм, его умение заботиться о людях.

Когда я вошел и приготовился доложить по военной форме о своем прибытии, он, улыбаясь, сказал: