Чтение онлайн

"Надо отрываться, уходить. Единственное спасение", - упрямо повторял про себя Александр. И снова побежал. Сто... двести метров... Силы начали покидать его. И вдруг мелькнула спасительная мысль - влезть на дерево.

Он ловко, за каких-нибудь несколько секунд, взобрался на густую, разлапистую ель, сверху увидел пробежавших мимо немцев. Они прочесали чащу, осмотрели тропинку, постреляли для порядка, выругались и куда-то скрылись. Александра они не заметили. Казалось, опасность миновала. Он чуть передохнул и решил было уже слезать с дерева, но, посмотрев вниз, к своему удивлению и великой досаде, увидел, что солдаты рубили рядом молоденькие елочки и складывали их в кучу. Вскоре к этому месту со стороны озера прямо напролом подошли танки, а за ними автомашины, полные гитлеровцев. Они стали выбрасывать из кузова палатки и ставить их под деревьями. Не обошли они и ели, на которой притулился Азончик. Прямо под ней натянули большую палатку и развели костер. Едкий сосновый дым поднимался вверх, ел глаза. Трудно было дышать, першило в горле...

Было ясно, что гитлеровцы разбили лагерь на ночлег. Они как в муравейнике двигались в разные стороны, разговаривали, стучали какими-то металлическими предметами. День клонился к вечеру. Небо нахмурилось, и вскоре большие тучи затянули горизонт. Грянул гром, хлынул дождь. Гитлеровцы попрятались в палатки, и только часовые в пятнистых зеленых плащах прохаживались около танков и автомашин. Дождь лил почти всю ночь. Александр весь промок, дрожал от холода. Он считал, что гитлеровцы утром снимутся с этого места и двинутся куда-нибудь дальше. Глотая дым, задыхаясь, он мог только прикрывать рукой слезившиеся глаза и изредка, когда внизу становилось особенно шумно, менять позу.

Наконец наступило утро. "Только бы ушли поскорей", - думал Александр. Но гитлеровцы и не думали уходить. День выдался жаркий. Нещадно пекло солнце, страшно хотелось пить, кружилась голова. Но проходил час за часом, а оккупанты всё не трогались с места. Приближался вечер. У Александра затекли ноги, онемели руки, его томила невыносимая жажда. Стало казаться, что он вот-вот упадет с дерева. Чтобы отогнать сон, он кусал себе руку. Александр потерял всякую надежду на спасение. Смерть была не страшна, но оставаться дальше в таком положении он уже не мог... Не было сил. Единственный шанс на спасение - бежать. И он с нетерпением стал ждать наступления ночи.

Когда солнце скрылось за лесом, подул сильный ветер. Лес шумел.

С наступлением темноты Александр стал потихоньку спускаться вниз. Чем ниже он спускался, тем больше дым ел глаза. Сквозь ветви он видел у костра нескольких офицеров, они о чем-то поговорили и ушли в палатку.

Остался один часовой.

Он часто присаживался к тихо догоравшему костру или ходил вокруг палатки. В полночь часовой присел у костра и захрапел. В этот момент Александр опустился на самые нижние сучья, приготовил пистолет и гранату. Ему казалось, что он почти бесшумно спрыгнул на землю, но часовой заметил его, схватился за автомат. Не растерявшись, Азончик выстрелил в него и тут же швырнул в офицерскую палатку гранату. Раздался взрыв... В лагере поднялась невообразимая суматоха. Гитлеровцы палили наугад. Но их выстрелы были уже не страшны Александру. Его скрыли шумящие сосны и непроглядная тьма.

...На рассвете Азончик вернулся в партизанский отряд.

Спецгруппа действует

Как-то ночью на базу отряда пришел отец Александра, как его ласково называли партизаны - дед Семен. Он сообщил сыну, что по селам рыскают жандармы и полицейские, ищут партизан. В их селе, правда, не были. Кроме того, немецкие власти вывесили объявления о том, что все красноармейцы, оказавшиеся в окружении, смело могут поступать на какую угодно работу: гражданскую, в полицию и в немецкие воинские части. Оплата - по соглашению.

Выслушав отца, Александр заметил:

– Очередная ловушка.

Утром следующего дня Азончик собрал всех партизан отряда и рассказал товарищам о сложившейся военной обстановке.

– Положение с каждым днем усложняется, - сказал он.
– Гитлеровцы и полицейские прочесывают леса. Уже дважды гитлеровцы, приближались к нашему лагерю. Поэтому я предлагаю для более действенных операций на некоторое время разделить отряд на пять мелких групп. Каждая группа будет иметь конспиративное место базирования и район действий. Гитлеровцы будут сбиты с толку, они подумают, что действует уже не один отряд, а несколько... Как, товарищи?

– По-моему, это правильное будет решение, - поддержал Франц Святоха.

– Что же касается фашистских листовок, - продолжал Азончик, - с призывом идти служить к ним, мы должны среди населения вести свою пропаганду, разъяснить людям, что это ловушка.

Через два дня после совещания партизанские группы разошлись по своим районам. Азончик с неизменными боевыми товарищами Григорием Мельниковым, Францем Святохой, Федором Волгиным, Лукой Узгорком, Михаилом Сидоренко, Андреем Мулатовым и братом Николаем остался на старом месте. Местом встреч и связи оставался дом Александра на хуторе, там же хранилось оружие.

После разделения отряда Азончик предпринял ряд дерзких боевых операций.

Как-то ему доложили, что по шляху, который соединял города Сморгонь и Свирь, передвигаются войска. Александр решает сделать засаду. Группа, прихватив с собой пилу, два топора, несколько длинных веревок и гвозди, отправилась на дорогу. Выбрав место, где лес почти вплотную подходил к дороге, Александр залез на одну из сосен и закрепил конец веревки за ее верхушку. Со стороны дороги сосну подсекли топором, а второй конец привязали метрах в двадцати сзади к другой сосне, которая должна была сдерживать падение подрубленного дерева. Так же подрубили и закрепили еще несколько деревьев. Подсечки на соснах замаскировали мхом. Около каждой сосны, к верхушкам которых были привязаны веревки, лежали, укрывшисъ зелеными ветками, партизаны.

Чтобы задержать гитлеровцев, на дороге устроили завал. Когда все было готово, Азончик предупредил Мельникова и Волгина:

– Как только заметите на дороге колонну, приготовьте топоры, чтобы можно было, когда я брошу в первую машину гранату, в одну секунду перерубить веревки. На гитлеровцев начнут валиться сосны, это вызовет среди них панику. Вот в этот момент и будем их бить.

Вскоре партизаны услышали гул, и Азончик в бинокль увидел три автомашины.

– Едут!
– вполголоса проговорил он.
– Приготовиться!

Машины, подъехав к завалу, остановились. Из кабин и кузовов повыскакивали гитлеровцы. Они с тревогой посматривали на кусты у обочины дороги, громко разговаривали. Потом решили разобрать завал.

Этого момента и ждали партизаны. Вот из кустов полетели в первую машину гранаты. Мгновение - и раздался взрыв! Тут же с шумом начали падать подпиленные сосны. Послышались стоны, крики... Гитлеровцы, перепуганные насмерть, открыли беспорядочную стрельбу и, оставив две целехонькие автомашины, начали отходить в сторону города Сморгонь.

Заметив паническое отступление гитлеровцев, партизаны бросились к машинам...

Операция прошла удачно. Умелыми действиями горстка храбрецов уничтожила двенадцать вражеских солдат, одного офицера и захватила двенадцать винтовок, два автомата, три пистолета, восемь гранат и два ящика боеприпасов.

Засада

Успех предыдущей операции окрылил Азончика и его товарищей. Через три дня на дороге Долгиново - Глубокое они снова устроили засаду. По данным разведки, этой дорогой должен был пройти небольшой карательный отряд эсэсовцев.