Чтение онлайн

Меня всю трясло от одного лишь воспоминания о том, как он смотрел на меня...

Едва я вышла из комнаты Кэйвано, так противоречиво охваченная ледяным ознобом и брошенная в горячий пот, обволакивающий мое тело огненным кольцом, я поняла, что руки дрожат, а ноги едва ли меня держат, покалывая в коленях и подкашиваясь. В голове отчаянно звенело, а виски будто разрывало от боли.

Не в силах дышать, ощущая невероятную усталость во всем теле, будто скованном колючей проволокой, я прислонилась к стене и закрыла глаза, приходя в себя.

Осознание того, что произошло, приходило постепенно, врываясь в мой мозг настойчивой трелью.

Он меня не наказал, не потребовал раздеться, не унизил подобно Михаэлю. Он повел себя... странно. Не так, как должен был поступить со мной истинный хозяин, властитель, король, великий князь, вызывающий страх во всех лишь упоминанием своего имени. Разве должен он был меня просто... отпустить?!

И в тот момент у меня даже, пусть и на краткий миг, мелькнула невероятная мысль: а вдруг он лучше, справедливее и... добрее моего первого хозяина?

Но, охваченная негодованием к самой себе, я вдруг рассмеялась. От нелепости этого предположения.

Одного взгляда на Штефана Кэйвано достаточно, чтобы понять, что он за человек. И что он не прощает ошибок и проступков. Не рабам. Вообще никому.

Тогда почему же простил мне мой поступок, дерзкий, грубый, подначивающий его отомстить мне так, как того захочет хозяин в отношении своей рабыни?! Что им двигало? Чем он руководствовался? Почему он не воспользовался своим правом, а просто... простил меня? Штефан Кэйвано – простил?! Это даже на слух звучало нелепо. Не мог он так поступить. Я не была настолько наивной, многое уже повидала в этом мире, чтобы верить в то, чего нет на самом деле. И в людях я пыталась разбираться, я видела, что они из себя представляют, а потому редко в них ошибалась. Князя Кэйвано же я разгадать не могла. Но точно знала лишь одно – его нужно остерегаться. Он опасен.

Он меня пугал уже тем, что оставался для меня тихой загадкой. Все в этом мире казалось невероятным, безумным, совершенно алогичным. И в этом мире мне приходилось существовать. И в эпицентре всего этого хаоса, возвышаясь надо всеми, стоял он. Я так и не привыкла к правилам и законам, которые здесь всем остальным казались нерушимой и неоспоримой истиной. И боялась того, что законом для всех был он.

Но, когда я на трясущихся ногах, с бешено колотившимся в груди сердцем, вышла из комнаты Князя, я отчего-то совсем не думала о том, куда я попала. Все мои мысли были направлены на него! Мой господин, хозяин, вершитель моей судьбы, Князь, король. Он тот, кто станет решать, что со мной будет. И он сейчас... не наказал меня за проступок. Даже не за проступок, за откровенное своеволие, нарушение его воли, его приказа. Неужели за подобное можно простить? Просто так отпустить, приказать убираться и не наказать за проявление упрямства? Не мне ли говорили, что Князь не прощает подобного? Так почему же он допустил это сейчас? В отношении меня?

Сердце вновь отчаянно забилось в груди пойманной птичкой, и я приказала ему заткнуться и не питать иллюзий. Этот человек крушит иллюзии на корню, не давая им развития. И мои иллюзии, если я позволю им взлететь, вскоре окажутся на земле, погребенными за нелепыми и безрассудными мечтами.

Этот мир, являясь будто в насмешку чьей-то иллюзией, тем не менее не терпел проявления фантазий и иллюзий. На мечты у меня так же не было права, как и ни на что здесь. Мне приказывали, я исполняла. А если не исполняла, была наказана за неповиновение. Казалось, все было слишком просто. Для тех, кто готов был следовать этим правилам. Для других, - не для меня.

И главной силой, которая могла сломить мое сопротивление, указать мне на мое истинное место в этом мире, был именно он – Князь Четвертого клана, холодный и равнодушный негодяй! Богач, циник, словно ледяное мраморное изваяние, вылепленное из презрения, жестокости и безжалостности.

Почему же ко мне он отнесся иначе, чем к остальным своим рабам? Потому что вдруг вспомнил о нашей с ним случайной встрече на улицах Праги? Решил пожалеть хрупкую девочку, заброшенную в жестокий мир дикости и грубости? Сомневаюсь, что он был бы настолько добр. Не верю в то, что он вообще знает значение этого слова. Так в чем же причина его... милости?!

Это не просто раздражало, но бесило. Я не могла понять, что от него можно ожидать!

И только потом, уже позже, когда встретилась с Лейлой, я поняла, почему Кэйвано был так благороден.

Хотя, может быть, я просто обманывала саму себя? Неправда ли, я поняла это еще там, в его комнате? Когда, стоя спиной к двери, чувствовала обжигающую сладость его тела, холод его шепота на своей коже, притягательную силу его могущества и подавления, жажду покорения, которая сквозила в каждом его взгляде, чувственном и ледяном одновременно. Как один человек может вызывать такие противоречивые эмоции?! Стыдно признаваться себе в этом, но в тот момент не только страх сковал мое тело, но и еще что-то более сильное, могущественное, пленительное, возбуждающе прекрасное. Бежать от него! Или же кинуться к нему навстречу. Но я осталась стоять на месте, дрожа от ожидания, нервничая, волнуясь.

А он смотрел на меня, пробегая ленивым, медлительно скользким взглядом по моему лицу и телу, наслаждаясь моим смущением, испугом и ожиданием расплаты.

Черт побери, уже тогда я понимала, что этот человек имеет неограниченную власть! Не только над всеми своими людьми, но и надо мной - тоже. Она исходила от него потоками раскаленной лавы, ею дышало все в нем и вокруг него. Князь не терпел пререканий и отказов. Он был законом, он был не крушимой гранитной стеной, наделенной огромнейшей властью.

И он чувствовал в себе эту власть и делал все для того, что окружающие тоже ее чувствовали.

И я тоже ее чувствовала. Под напором его то леденящего, то обжигающего взгляда меня бросало в дрожь. Мне хотелось сжаться в тугую спираль, зажаться в угол и просидеть там до тех пор, пока сила его могущества не исчезнет, пока сам этот мужчина не перестанет внушать мне страх и благоговейный трепет.

Сказать, что я боялась его в полной мере, или в том смысле, в котором его, как мне казалось, боялись все вокруг, было нельзя. Я боялась его иначе. Я не так боялась тех ребят, что разрезали мне лицо в детском доме. Не так боялась похитителей, ворвавшихся ночью ко мне в дом и избивших меня до потери сознания. Я не так боялась Михаэля, когда он, сжимая своими ручищами мое худенькое тельце, пытался меня изнасиловать, он был не опасен, он был трусом и мокрицей. А вот Штефан Кэйвано... Этого человека нельзя было недооценивать. Он был тем для меня, с кем нужно было считаться.

Я ощущала нечто такое, чем он дышал. Я не могла этого объяснить, но понимала, осознавала, что он, если очень захочет, когда-нибудь сможет меня сломать. Не унизить физически, не сломить и покорить мое тело, разве оно что-то значит еще, кроме внешней оболочки, которую представляет? Но он, этот дьявол с холодными и внимательными глазами демона, он мог сломать меня морально. Погубить мою душу, заковав ее в тиски своей власти, жестокости и тщедушия.

И самое ужасное заключалось в том, что он уже стал делать это, очевидно, разгадав, что иначе меня сломать ему не удастся. Я чувствовала это каждой клеточкой существа, каждым трепетным ударом сердца в грудь. И не был ли его приказ приходить мне к нему обнаженной – унижением моей гордости?

Как он так тонко прочувствовал то, что только так можно меня сломить, покорить, подчинить? Не кнутом, не новым избиением, не поркой, но моральным уничижением моего достоинства!

Он лишь играл со мной, заранее выставив свои правила. Он был хозяином положения. Ему разрешалось то, что было запрещено мне. Эта игра, казалось, должна была заранее выявить победителя и проигравшего.

И, боюсь, что Князь Кэйвано не был готов в этой игре проиграть. Он никогда не проигрывал, я уверена.