Чтение онлайн

Громкий крик не успевает сорваться с моих губ, он оказывается заглушенным жарким, пожирающим поцелуем Князя, дрожащего всем телом вместе со мной и нетерпеливо покусывающего до крови мои губы.

Позже он уложил меня рядом с собой на кровать, недвижимую, покоренную, порабощенную, затихшую, обнимая сзади своими ручищами, не давая и шанса на то, чтобы покинуть постель без его на то согласия.

Мое сердце стучало, как сумасшедшее, врывалось в виски, колотилось в грудь. Я закрыла глаза.

В воздухе витал запах секса, дикого, рьяного, откровенного, сумасшедшего секса, он касался моего носа, вызывая в памяти детальные воспоминания того, что произошло. И меня начинало трясти.

Князь прижал меня к себе, уткнувшись носом в шею, скользнул губами по виску, прикусил мочку уха.

– Ты принадлежишь мне, Кара, - сказал он тихо, но твердо, так, что я содрогнулась. – Ты не убежишь, я не продам тебя. Твое место в моей постели, пока я этого хочу. Когда ты уже это поймешь?

А в голове билось набатом, громогласной мыслью, убивающей меня. Я предала саму себя!

– Никогда, - прошептала я одними губами, полагая, что он не слышит.

Но он услышал. Резко повернул меня к себе лицом, подмял под себя, одним стремительным движением раздвинул бедра и вонзился в меня на всю длину. Я вскрикнула, но даже не успела воспротивиться захвату.

– Ответ неверный, - прошипел он мне в лицо, двигаясь сильнее, жестче, резче, вонзаясь в меня с новой силой, приподнимая ноги, углубляя вторжение.

Было больно поначалу, от неожиданности, от его преднамеренной грубости и жестких движений во мне, будто наказывающих, рваных, но вместе с тем отточенных. А потом...

Я прокляла себя. Снова. Потому что я чувствовала в объятьях зверя то, что мне чувствовать было нельзя.

И это было лишь первое мое поражение ему...

________________

18 глава

По следам

Быстротечно промелькнула осень, на смену ей ворвалась пленительная морозная зима, укутавшая город легким покрывалом из снега. Но зима закончилась так же быстро, как и началась, проскользнув змейкой и скрывшись в журчащих ручьях весны, которая, придя из ниоткуда, накрыла город уже в конце марта. И, уступая место теплому ветру и весеннему солнцу, в город ворвался пленительно сладкий, дурманящий май.

Но Штефана Кэйвано, сидящего в своем кабинете и задумчиво смотрящего невидящим взглядом в окно, мало заботил теплый и ласковый май, Князь думал о телефонном разговоре, который только что закончил. Последние месяцы хозяин Багрового Мыса думал лишь о том, чтобы найти виновника его вынужденной опалы и неодобрительного к нему отношения со стороны Совета, которое кому-то было на руку.

После того, как Исаак Хотвар выступил на Совете с докладом, больше похожим на донос, о нарушении правил Устава, уличая в разглашении существования Второй параллели своего племянника, Советом было решено провести тщательное расследование с целью выявления разносчиков, осведомителей, а также целей данного нарушения. Лестер Торалсон предложил найти зачинщика разглашения до момента, пока не станет слишком поздно, ибо восстание было не к чему, да и последствия его могли стать сокрушительными. Было решено выделить Ищеек для поиска преступников и наводчиков, но и сам Штефан не желал оставаться в стороне, решительно настроенный, чтобы самому найти предателя. И уничтожить его.

И месяцы спустя для него всё по-прежнему сводилось к главному нарушению, которое могло пасть на жителя Второй параллели – огласка, причина раскрытия тайны, нарушений правил Устава. Предательство.

Этот донос, предпринятый дядюшкой Хотваром, был лишь поводом, чтобы устранить его, Штефана. От власти. Устранить сейчас, как не удалось сделать это много лет назад, когда умер Бернард Кэйвано. И чтобы достигнуть цели Хотвар, по всей видимости, готов был пойти на всё. Включая собственное падение.

Спустя месяцы после проведения расследования, обнаружения его результатов, подтвердилась лишь еще одна догадка Штефана: всё было подстроено специально. Чтобы свергнуть его с княжеского трона, завладеть Багровым Мысом, отобрать власть и навлечь позор на него лично и на весь его род в целом. Отомстить, опорочив его имя.

Ведь известно, что клеймо предателя, если таковое ляжет на имя клана, распространится на весь род до конца его существования, если таковое будет долгим. С предателями обычно поступали категорично, избирая жесточайшую меру наказания, помещая в колонию и уничтожая. История Второй параллели знала подобные случаи, и лишь немногие представители угнетенных когда-то родов существовали по сей день. Многие из их представителей покончили жизнь самоубийством, чтобы не дать потомства и на себе завершить род предателей, а кто-то сошел с ума, не справившись с биркой стыда и клеймом позора. А если они и жили, то проклинали судьбу за то, что выжили. Потому что участь предательства до скончания века легла на их плечи, - без права пересмотра решения Советом в будущем. Всё имущество, если оно имелось, отдавалось в пользование властям, и предатель, как правило, оставался без средств к существованию, вынужденный влачить жалкое существование нищего и отверженного. За грань их не выпускали, вынуждая погибать на родной земле, а если по каким-либо причинам им удавалось проскользнуть, их вылавливали, доставляя в колонии, где они и доживали свой срок, ожидая скорой смерти после изнурительных пыток или полного сумасшествия в одиночной камере.

Князь Четвертого клана не желал, чтобы клеймо предателя, поджав хвост бежавшего, прикрывающегося именем своих людей, уничижительно легло на его плечи. Для него это стало бы не просто преступлением или предательством, это было бы чревато личному унижению. Род Кэйвано никогда не был столь постыдно осрамлен. Не будет этого и сейчас, не при нем, не с ним. Он – Князь, он – Король, он – верный и преданный подданный своего государства, и он докажет, что измена, как лично для него, так и для всего его рода, будет равносильной самоубийству. Это было личным оскорблением и подлостью вышей пробы, чего не стерпел бы ни один истинный представитель рода Кэйвано. Не стерпел этого и Штефан.

Только что законченный разговор с одним из лучших Ищеек лишний раз подтверждал его истину.

Кто-то решил его уничтожить, добив контрольным выстрелом по тому, что было ему дороже всего.

И Штефан был уверен, что к этому причастен Исаак. Его дорогой дядюшка не упустил бы возможности навредить. Но Штефан и не догадывался раньше, что Хотвар может дойти до подобной низости. А он смог!

Никаких признаков его вмешательства или подозрений, что в этом замешан именно он, найдено, даже личными ищейками Кэйвано, не было, но Штефан был уверен, что Исаак приложил ко всему этому руку. Слишком сильно он ненавидел племянника, отчаянно презирая, жаждал получить трон Кэйвано и Багровый Мыс, чтобы опуститься до подобной низости. Он был единственным, кто до сих пор не смирился с тем, что наследником Бернарда стал именно Штефан. Со дня смерти отца Штефана прошло не одно десятилетие, а Исаак Хотвар не успокоился. И не успокоится никогда. Теперь Князь осознал это совершенно ясно.

И сейчас, поговорив с Ищейкой, сообщившим ему, что найти осведомителей не удалось, что они будто в воду канули, но все ниточки, которые Ищейке удалось найти, вели к дворянству, Штефан понял – он прав. Ему был известен лишь один представитель знатного рода, который желал навлечь на него позор, каторгу в колонии и наказание Совета. Но, к сожалению, доказательств своим домыслам Штефан найти пока не мог.

Поездка в Будапешт и Варшаву, совершенная им в январе, пусть и имела результаты, но не совсем те, на которые он рассчитывал. А еще одна поездка в Варшаву, где, якобы, в последний раз были замечены те, кто разглашал секрет Второй параллели, почти ни к чему не привела.