Чтение онлайн

Близкие родственники и высокопоставленные гости собрались внутри восстановленного после переворота Святилища. Не было только Ваталлоса и самого виновника торжества. Вдруг весь зал обернулся, услышал сзади быстрые шаги. Это был ан Боуэн старший. Он явился последним из гостей и, пройдя между легионерами, занял место в первом ряду перед алтарём. Рядом с ним сидели Фаметес, новоиспечённый магистр Ордена Миразентов Канеус и легат Щита Неджакана Даймон, только что вернувшийся из Бездны, ведь именно его легионер должен был сегодня обрести крылья. Запыхавшийся Ваталлос сухо поприветствовал соседей и продолжил нервно ожидать начала торжества.

На улице послышались волнения и нарастающие овации – идёт. По дороге, устланной цветами, гордо отбивал шаг Дариус ан Боуэн. Его глаза были полны решимости и смотрели далеко вперёд. Кулаки были сжаты, а мышцы тела напряжены – это можно было смело свалить на волнение. Белый парадный камзол с эмблемой Щита Неджакана слева на груди блестел в лучах солнца – с погодой, определённо повезло: ни единого облачка. Светлые волосы до плеч были зачёсаны назад, лицо – гладко выбрито, а острые карие глаза считали минуты до появления в них привычного для Даэва огонька.

Изменился ли Дариус с момента беседы в Храме Легионов? Кто знает. Юношу не видели вплоть до нынешнего момента – он сидел в снятой комнате гостевого дома в верхнем Элизиуме и не показывался никому на глаза. Дату церемонии он получил из письма, но даже посыльному дверь не открыл – тот был вынужден просунуть важное послание под дверь.

Но сейчас на вид Дариус был решителен, как никогда. Словно он всю свою жизнь шёл к этой цели. И вот оставались считанные шаги. Перед ним уже предстал порог Святилища, а оглушительные овации толпы, провожающей его от самой Дороги Славы, разразились с новой силой.

Дариус остановился за порогом, поравнявшись с первой парой легионеров, стоящих по сторонам и обращённых к нему лицом. Юноша мельком оглядел присутствующих и равнодушно встретил на себе их заинтересованные взгляды. Дариус сделал шаг, и огромные тяжёлые щиты, которые всё это время воины неподвижно держали в руках, опустились на землю, а затем бойцы в начищенных латах встали на колено, преклонив голову. Ещё пара шагов – и новые два легионера послушно опускаются на пол, выказывая этим уважение перед будущим Даэвом. Юноша ускоряет шаг, и череда из стражников Элизиума отточенными до автоматизма действиями кладёт щиты и преклоняется перед офицером в белом мундире.

В зале стоит напряжённая тишина, нарушаемая только звоном металла и шагами виновника торжества. У алтаря на возвышенности воина ждут трое важных персон: Верховный Жрец Юклиас, магистр Ордена Миразента Канеус и верный приспешник Святилища – один из безымянных заместителей Юклиаса – все в парадных нарядах.

Дариус неторопливо забирается на ступеньки и встаёт в трёх шагах от священника со свитой. Высокие двери в Святилище медленно закрываются, и гама толпы на улице больше не слышно.

Юклиас незаметно поправляет спадающую драгоценную диадему и, сложив руки за спиной, делает шаг вперёд.

– Дариус ан Боуэн, – официальным тоном говорит священник. – Волей Айона и Элизиума тебе оказана великая честь: встать на защиту Света и обрести Перерождение. Встань на колени и скажи, готов ли ты оставить прежнюю жизнь позади.

Юноша медленно опускается на колени. Он вынимает из ножен парадный меч и кладёт его перед собой. Глаза офицера смотрят на жреца. Глубоко вздохнув, Дариус говорит:

– Готов.

– Готов ли ты, – продолжает Юклиас. – Отречься от своего имени и обрести новое, на которое ты будешь откликаться целую вечность?

– Готов, – уверенно повторяет он.

– Готов ли ты оставить позади все свои воспоминания и начать историю своих свершений заново?

– Готов.

– Готов ли ты впитать в себя силу Эфира и подчиняться ей до скончания веков?

– Готов.

– Готов ли ты получить вечную жизнь, а вместе с ней и обязанности, что будут возложены на тобой Айоном?

– Готов.

– Готов ли ты самоотверженно сражаться с врагами Элиоса и всеми своими действиями приносить мир и процветание в эти земли?

– Готов.

– Клянёшься ли ты беспрекословно исполнять заповеди Даэва и не нарушать их, пока свет твоих глаз не померкнет во тьме?

– Клянусь, – всё так же монотонно отвечает юноша, продолжая смотреть в глаза Верховного жреца.

Зал с замиранием сердца наблюдает за церемонией. Все стараются даже дышать так, чтобы этого не было слышно – настолько тихо должно быть в Храме во время клятвы.

– Клянёшься ли ты, – продолжает проговаривать давно заученные фразы священник. – Соблюдать законы и чтить традиции Атреи?

– Клянусь.

– Клянёшься ли ты защищать невинных и наказывать виновных соразмерно их вине перед Всевышним?

– Клянусь.

– Клянёшься ли ты с гордостью носить имя Даэва и не предать доверие, оказанное тебе Творцом?

– Клянусь.

– Клянёшься ли ты отдать свою душу Айону, когда тому придёт время?.. – Юклиас задаёт свой последний вопрос, ответ на который Дариус даёт лишь спустя несколько секунд напряжённых раздумий.

– Клянусь…

– Встань, безымянный Даэв.

Юноша поднимается на ноги, оставляя оружие на земле. К мечу в тот же миг подходит приспешник жреца и, быстро поднимая его, уносит прочь.

– Это оружие смертных, – говорит Юклиас. – Отныне ты будешь носить новое, выкованное лучшими мастерами Элиоса – твоей родины.

С этими словами младший священник преподносит Дариусу другой меч, отлитый из дрениума и золота – своего рода символ Перерождения, вручаемый каждому новоиспечённому Даэву.

– Храни его с честью.

Юноша берёт обеими руками клинок и, вознеся его к небу, молча убирает в ножны. Приспешник возвращается на своё место, Юклиас подходит к офицеру вплотную и кладёт руки ему на плечи.

Весь зал наблюдает за действом. Сейчас начнётся молитва, во время которой юноша отопьёт из кубка и… потеряет сознание, чтобы Переродиться. Первые ряды внимательно смотрят на творящееся перед ними. Вдруг Даймон замечает на себе пронзительный взгляд Канеуса. Легат Щита Неджакана делает вопросительное лицо, но каменная физиономия магистра не меняется. Даймону кажется, что взгляд Даэва заметно грустнеет. И вот, когда Юклиас начинает произносить слова молитвы, Канеус отворачивается от воина и устремляет взор вновь на Перерождаемого.