За гранью вечности
Шрифт:
Даймон хмурится, не понимая, что может значить такой задумчивый взгляд старого товарища, но вскоре отбрасывает все мысли и начинает слушать Верховного Жреца.
– Свет Айона! – громко проговаривает Юклиас, направляя свой голос куда-то вверх – почти в потолок. – Да благоволит судьба благословенным! Ибо не сыщут они конца во мраке! Ибо конец – впредь начало…
Приспешник берёт со столика рядом большой золотой кубок и даёт его Дариусу. Тот, несмотря на руки Юклиаса на своих плечах, берёт чашу и делает несколько глотков. На вкус – простая холодная вода. Но, испив её, начинает казаться, что по организму распространяется холод, вскоре переходящий в мертвецкий мороз. Младший священник забирает кубок и уносит его обратно, занимая своё прежнее место рядом с магистром.
Юноша пытается бороться с ознобом, но не получается. Холод пробирает до костей. Дариусу кажется, что ноги его не выдерживают, и он падает на землю. Офицер больше не слышит никого. Сознание гуляет где-то далеко. Дариус будто проваливается в глубокий сон, при этом не замечая ничего вокруг.
Перед глазами юноши начинают мелькать картины: одна за одной. Вот отец берёт на руки плачущего младенца, небрежно завёрнутого в пелёнку. Вокруг много голосов и фигур, но все они нечёткие. Только Ваталлоса ан Боуэна узнаёт сознание Дариуса. Мужчина прижимает ребёнка к себе, целует в лоб и говорит ему ласково, но как никогда решительно:
– Ты моя кровь… Я никогда не дам тебя в обиду, слышишь?.. Никогда!..
Силуэты, зашипев, растворяются в тумане. Вновь картинка: на этот раз несколько мальчишек, бегущих друг с другом наперегонки. Паренёк с длинными русыми волосами и большими карими глазами звонко смеётся, прибегая к берегу речки первым:
– Ха-ха, не догоните! Ни за что не догоните!..
Кадры сменяются с бешеной скоростью. Уже не видно очертаний и фигур – просто голоса во тьме, но Дариус знает, что это его воспоминания, его жизнь, от которой он поклялся отказаться.
– Ты пойдёшь по моим стопам! Из тебя выйдет отличный воин!..
– Перестань баловаться, проказник! Не то поведу к офицеру!..
– Наша Атрея вот уже восемьсот семьдесят четыре года разделена на…
– Ничего! Первая кровь, ха-ха… Запомни этот день…
– Мне кажется, тебе стоит напомнить, кто твой отец…
– Ты не посмеешь ослушаться!.. Я…
– Новое нападение краллов, господин военачальник. Вас ждут на аванпосту около…
– Этот значок – теперь твой! Носи его с гордостью…
– Какой милый мальчик… Эви, познакомь меня с ним…
– После школы тебя ждёт академия и точка! Я не желаю…
– Я считаю дни до нашей новой встречи…
– Из-за тебя погибла Хелена! Это ты убил её!..
– Где же твой отец? Он ведь должен был…
– Торжественно награждается офицер второго ранга Дариус ан…
– Я согласна…
– Клянусь Айоном, что найду её!..
– Ты невыносим! Я ничего тебе не должна!..
– Называй меня «А»…
Все голоса начинают вертеться по кругу, словно их что-то засасывает в огромную воронку. Из души Дариуса с трудом вытягивается всё то, что он помнит и так яростно желает. Темнота сжирает воспоминания, и перед глазами начинает расти нечто. Нечто, от чего юноша хочет убежать, но ноги его скованы неведомой силой. Кругом пустота – нет ничего, кроме силуэта, на который он так боится смотреть. Но это необходимо… Он ведь сам этого захотел… Вдалеке парит громадный змеиный глаз, а вокруг него, громко шипя, обвивается большой красный дракон. Вдруг ящер замечает юношу и хитро скалится, держась лапами за огромную глазницу. Страшное существо глубоко вдыхает, открывает пасть и испускает столб огня, настигающий Дариуса… Только пламя касается лица юноши, он просыпается.
Страх, голоса и фигуры пропадают. Перед ним всё ещё стоит Юклиас и договаривает молитву:
– Вечная молодость и сияние крыльев не покинет тебя никогда! Да озарит твой путь Свет Айона!
«Что же я наделал…» – мелькает в голове Дариуса. Он замечает себя, сидящим на коленях перед ногами Юклиаса. Но уже поздно. Холод от напитка улетучивается, и на смену ему приходит адская жара, словно пламя из сна охватило все внутренности юноши. Сердце начинает стучать в бешеном ритме. Вот-вот, и не выдержит. Кожа Дариуса краснеет, на лбу начинает проступать горячий пот. Молодой человек замечает, как пальцы на руках судорожно подрагивают.
«Не хватает воздуха… – думает он про себя. – Как же горячо и душно… Айон, почему здесь так душно?!»
Юноша не слышит, что говорит Верховный Жрец, и только когда тот дотрагивается ладонью до его лица, Дариус реагирует.
– Тебе нужно поставить печать души на свой первый кибелиск, – офицер слышит голос священника, но плохо понимает смысл его слов. – Подойди к статуе Ариэль. Это будет твоим местом возрождения…
Сбоку от величественной статуи Айона в незаметной низине за алтарём виднеется другое каменное изваяние. Юклиас поднимает юношу и чуть ли не сам ведёт его за собой, тот еле передвигает ноги и часто дышит. Зрители с первых рядов начинают замечать, что что-то не так. Первым начинает бить тревогу Даймон. Он слегка приподнимается со всего места, но Фаметес хватает его за руку и оттягивает обратно.
– Вы что, с ума сошли? – говорит шёпотом юный император. – Я не позволю Вам ничего испортить.
– Вы не понимаете, – так же тихо произносит бессмертный, повернувшись к правителю. – Что-то здесь…
Но Даэв не успевает договорить из-за громкого крика и шипения. Он тут же оборачивается, и видит следующее: Дариус стоит около статуи Ариэль и истошно кричит, прислонив к камню ладонь. Рука юноши дымится и обугливается, словно её бросили в костёр. Он пытается оторвать её от изваяния, но та словно намертво прилипла к нему.
Даймон бросается к алтарю. За ним вскакивает и Ваталлос. Даэв первым подбегает к молодому человеку и с силой одёргивает его ладонь от статуи. Дариус падает на пол и продолжает кричать, держась за обгорелую до костей руку. К юноше подбегает отец и бросается к нему.
– Дариус! Дариус! Ты слышишь меня? – Ваталлос нервно поворачивается к бессмертному. – Что с ним такое?!
Даймон не отвечает и смотрит на изваяние. От руки юноши на камне остался глубокий чёрный дымящийся след, словно кто-то прожёг на нём отпечаток ладони.
Зрители судорожно поднимаются с мест и, выглядывая друг из-за друга, начинают наблюдать за тем, что творится у алтаря. По залу расползается громкий шёпот, переходящий в гул.
Юклиас морщится от запаха горелой кожи, не понимая, отчего это могло произойти. Он бросается на колени перед кричащим Дариусом и начинает произносить непонятные слова, что должны уменьшить боль юноши. Это помогает. Через несколько секунд его крик утихает. Молодой человек громко хрипит с закрытыми глазами, не реагируя на своё имя и потряхивания отца.
Даймон наклоняется, берёт Дариуса за голову и буквально кричит ему в ухо:
– Раскрой крылья! Слышишь! Немедленно раскрой крылья!
В ответ – ничего. Даэв скалится и начинает бегать глазами по округе, ища в толпе возможного виновника случившегося. К нему сзади незаметно подходит Канеус и спокойным равнодушным голосом говорит:
– А я его предупреждал…
Даймон непонимающе оборачивается на заклинателя, но тот больше не произносит ни слова и спускается с алтаря, растворяясь в толпе. Отец юноши, Даймон и Верховный жрец продолжают нависать над телом Дариуса, пытаясь привести его в чувство.