Чтение онлайн

Слишком умиротворенный и счастливый для человека, опоздавшего на долгих полчаса.

— Задержался немного, извини, — обаятельно улыбнулся Иван, так что у меня мигом пропало желание его ругать. — Посидим где-нибудь в тепле?

— Давай лучше прогуляемся.

Мы развернулись спиной к сияющей ярмарочными огнями Красной площади и пошли к «Детскому миру» и Кузнецкому мосту за ним. Лавируя между туристами, то и дело останавливающимися посреди дороги, чтобы восхищенно засмотреться по сторонам, мы шли молча. И лишь свернув в арку у метро, я наконец решилась заговорить:

— Ты ведь знаешь про петлю, правда?

Иван кивнул.

— Мы с тобой должны были встретиться тридцатого декабря. Честно говоря, я прождал довольно долго, прежде чем сообразил, что не так.

— Должны были встретиться? Ты вообще о чем?

Иван остановился и, не обращая внимания на протесты, взял меня за руку, будто собираясь сказать что-то отчаянно важное.

Я боязливо огляделась по сторонам, но, к счастью, обошлось, и на нас не вылетел разъяренный Ян.

— Ты ведь догадалась, что я не из этого времени, да? — начал он туманно. — Девушка с кафедры рассказала тебе?

— Она не сказала, кто путешественник, но намекнула, что рядом есть человек, способный помочь. Я догадалась, кто.

— Благородно, — покачал головой Иван. — И весьма неожиданно для кого-то вроде нее.

— Говоришь так, будто она не человек.

— Человек, конечно, пусть и не самый удачливый, скажем. Перед вылетом нам дают некоторые материалы об эпохе и окружении, и я читал про их род. Ее прапрабабка, несмотря на запрет, много лет назад разболтала лишнего о паломнике, которого должна была приютить, и деревенские… Говоря проще, не позволили ему вернуться домой. За это их и наказали.

Паломники. Вот, значит, как путешественники во времени на самом деле называются?

Я представила, что в деревне начала прошлого века могли сделать с человеком, о котором ходили такие слухи, и поежилась.

— Татьяны ведь даже на свете не было.

— В моем мире принято наказывать до седьмого колена. Хороший способ пресечь желание оступиться на корню и отдать дань старым традициям, разумеется.

— Дикость.

— Как посмотреть, — рассеянно отозвался Иван, а потом, сжав мою руку чуть сильнее, причинив не боль, но дискомфорт, продолжил: — Ты знаешь, зачем мы путешествуем назад?

— А должна?

Внешне Иван остался спокойным, но я заметила, как нервно дернулся уголок его красивого рта, словно моя привычка отвечать вопросом на вопрос порядком раздражала.

— Мы возвращаемся, чтобы найти себе пару. Идеально подходящего человека, суженого, с которым можно провести жизнь и построить семью. И мой человек — ты.

Я дала себе секунду — долгую и странную — чтобы принять и осмыслить сказанное. Но более понятным после оно не стало.

— А как же любовь? — мягко спросила я.

От чего-то мне казалось, что в счастливых семьях выходят замуж по любви. И хотя родителям формула не помогла, вера в нее была сильней меня.

— Я полюблю тебя, если захочешь, — с готовностью предложил Иван. — У меня степень по истории и психологии, и я прочел достаточно ваших книг, чтобы разобраться, как все должно быть.

От его размышлений, далеких от морали и нормальных человеческих чувств, к которым я привыкла, слегка мутило:

— Прекрати описывать все, как какой-нибудь… Математический процесс.

— Откровенно говоря, это он и есть, — пожал плечами Чернов. — Суженый подбирается по стандартам с учетом всех принятых правил сочетания. Характер, предпочтения, даже некоторые внешние особенности важны.

— В моем мире у подобных вещей другое название. И вряд ли оно тебе понравится.

Чернов позволил мне вырвать руку, и я принялась разминать запястье, будто все еще чувствуя ледяное прикосновение его пальцев.

То, что предлагал Чернов, напоминало клетку, в которой мне совершенно не хотелось оказаться. Не только из-за Яна, но из-за себя самой тоже.

— Ты правда думаешь, я стану… Буду с тобой… Только из-за того, что ты явился весь такой таинственный и красивый?

— Видишь, я для тебя красивый, — он ловко использовал мои слова в качестве аргумента и с жаром кивнул. — Чудесно, правда?

— Совсем нет.

Внешняя красота казалась удручающе слабым аргументом, чтобы провести с человеком целую жизнь.

— Я знаю о тебе все, Елена, и мне это нравится. Нравится каждый факт и строчка, прочитанные в досье.

Внутри у меня что-то оборвалось.

— Ты собирал компромат? Обо мне?

— Не я, — мигом открестился Чернов, на всякий случай отступая подальше. — Есть специальные люди, которые планируют путешествия и заботятся о подобных вещах. С любимым кофе, правда, они ошиблись, но статическую погрешность никто не отменял.

— Такое вообще законно?

— Если говорить прямо, прошло достаточно времени, чтобы это перестало быть проблемой. Система не ошибается и заботится о нас.

С моей кончины? Или что тут точка отсчета?

Я нервно улыбнулась.

— Странный у тебя мир, — сказала я, не придумав, как описать свои чувства, и яростное негодование, точнее.

— Больше, чем ты можешь представить, — согласился Иван. — Тебе наверняка понравится.

— Прости, что?

— Мы разорвем петлю, и я заберу тебя с собой.

— Но я не хочу!

Протест вырвался наружу раньше, чем я успела его осмыслить или облечь в вежливую форму. Прозвучало нагло, грубо и с вызовом. Как мне и хотелось.

Чернов уловил тон и болезненно поморщился.

— Так должно было случиться.

— Но не случилось.

Где-то за его спиной мелькнул и пропал знакомый рыжий пес.

Преследует он меня, что ли? Или хочет защитить?

— Почему? Что тебя здесь держит?

Я могла бы назвать семью или учебу, но и то, и другое было бы неправдой.

— Мне нравится кое-кто, — произнесла я и, кажется, даже не покраснела.

Признать свою симпатию к Яну оказалось проще, чем представлялось. Легко и приятно.

— Если ты про того парня, что наблюдал за нами в прошлый раз — просто забудь, — отмахнулся Иван.