Чтение онлайн

20.

Слухи о повороте расследования разошлись по городу моментально. Домыслы, сплетни, одна страшней другой: людей, мол, живьём закапывают, а перед этим скрещивают их бедных с животными в секретной лаборатории, потрошат и пересаживают чужие органы. И всякая такая дребедень.

Саня Цепкин не сомневался, что Эрика поделилась с кем-то из родственных впечатлительных душ своим открытием, ну и поехало! Дежурку завалили письмами, звонками, приходили странные люди — предлагали помощь в поиске пропавших под землёй. Над Саней потешался весь отдел.

Последнее, что он сделал, прежде чем заняться другими, более прозаичными делами: убийством, кражами и шантажом, — поехал с двумя мужиками на речку в Сосновский район. Не было у них батискафа, не имелось и водолазного снаряжения, искали Катино тело простым народным способом — баграми. Всю речку, где на лодке одолели, где в брод прошли, всю как есть изтыкали. Да и что там, честно признаться, за речка-ручеёк — одно название.

От Эрики Саня старался держаться по возможности дальше, к делу не привлекал, раза два вызвал уточнить показания, и то лишних вопросов не задавал. Она тоже притихла, глядела на него преданными голубыми глазами и отвечала коротко по существу.

Спустя год, при вновь открывшихся обстоятельствах, он поздно вечером явился в дом Рубашкиных-Ольшевских.

Дверь открыла Эрика, сначала не заметив выражения на Санином лице, обрадовалась. "Александр Евгенич, здрасьте!" Потом стушевалась. Она здорово подросла, изменила причёску и стала меньше пользоваться косметикой, отчего на волю вырвалась неукротимая женственность. Сане захотелось дотронуться рукой до тонкой талии, растрёпанных рыжевато-медных волос. "Педофил старый!" — тут же укорил себя и громко поздоровался, чтоб от греха подальше не остаться с ней на едине. Дима был на службе, откликнулась его жена Марина:

— Саня, ты? Иди сюда на кухню. Чего замялся? — Марина, помешивая кашу в ковшике, прокричала распоряжение исчезнувшей сестре: — Эра, завари гостю чаю! Не помню, есть у нас что к чаю-то? Кажись, баранки со вчерашнего отстались. Да проходи, Саня, не мнись на пороге. Эра, ну где ты там?

Эрика вынырнула из дальней комнатки, волоча за собой коляску с маленькой Танечкой. Все в управлении знали о Диминой дочке и никогда не задавали лишних вопросов. Танечка улыбалась, Эрика, стоя позади неё, в упор разглядывала нежданного гостя.

— Наверное, что-то случилось, да, Александр Евгенич?

— Я уже как бы не на работе, можно просто Александр… — ни к селу ни к городу вставил он.

А ведь девушка его о другом спросила. О том забытом кошмаре, который расхлёбывали вместе.

— Случилось. Давай где-нибудь поговорим, — и обратился к старшей сестре: — Марин, чай потом, ладно?

Та согласилась молча, настороженно глядя им вслед, и механически пересадила дочку из коляски на диванчик.

В Эрикиной комнате царил полумрак, специально организованный короткими льняными шторками и задрапированной прозрачным шарфом настольной лампой. Она читала Хемингуэйя до его прихода. "По ком звонит колокол" золотыми буквами на черном переплёте. Саня тоже хотел бы знать, по ком он зазвонил на этот раз.

Они уселись на софу, стулья в комнате отсутствовали, зато в великом множестве валялись на полу декоративные подушки.

— Что же случилось все-таки? — легонько теребила его Эрика.

Он рассказал. Долго сидели молча.

— Беда, — подвела черту девушка.

В прошлом году она похоронила Катину маму, не сумевшую пережить потерю дочери и третий инфаркт. Встретила и успокаивала Катиного жениха Виталия. В армию ему подробности писать побоялась, не дай бог дезертирует, ещё в тюрьму посадят. Виталий знал о Катиной беременности — результате его второй побывки. Они планировали пожениться, как положено, после демобилизации, и затем оформить малыша — все чин чинарём. Какая мразь этому воспрепятствовала? Про свой астральный контакт с подругой Эрика ему говорить не стала, и так много шума наделала её случайно обронённая мистическая новость. Впоследствии переписка между ними не завязалась, и девушка потеряла Катиного жениха из виду. Да и о чем им писать друг другу?

21.

Теперь Саня твёрдо поклялся себе, что живыми или мёртвыми, он отыщет всех троих… или уже четверых.

— Пятерых, — поправила его Инна. — Два дня назад там бесследно пропал ещё один человек.

Он не спешил верить:

— Это может быть простым совпадением, никак не связанным с исчезновениями семилетней давности, — и задумался. — Хотя… Сейчас, когда здание вновь пытаются вернуть старые хозяева, всё может статься.

— Не сходится. В тот раз они его лишались.

— Ну почему же, я проверил — только оставили на время. Смену власти, многопартийность, демократию решили где-нибудь пересидеть. А тут приватизации всякие, национализации. Права на землю у них не закреплены должным образом, раз уходит из под самого носа государству. Да и ему, государству нашему, не больно-то надо. К Здравотделу присовокупили, и ладно. И будет с него. Детей заселили, а сейчас, как шум улёгся, партии устаканились, можно и назад потребовать.

— Не проще ли купить что-нибудь другое, нанять новых дизайнеров, проектировщиков? Я на карте области столько замечательных мест видела…

— На карте, вы правы, про карту-то я и забыл…

Он снова отпер сейф и с верхней грубо приваренной полки извлек сложенный вчетверо потёртый кусок ватмана.

— Что это, Алекс?

— Карта. Вот, смотрите, — раскинув бумагу на столе, он задумчиво окинул её взглядом, совсем как Чапай перед главным сражением на реке Урал. — Тут квадратики, это объекты. Ну, сам интернат, кочегарка, сараи. Они нам сейчас не важны. Вот тут три линии проходят, я сам рисовал, с точностью до плюс-минус полметра, — признался не без гордости. — Волнистая линия обозначает старый забор, непрерывная — нынешний, почти порушенный, а та, что позади всех, пунктирная — это новый забор, как вы уже догадались…

Инна про себя отметила, что понятней было б, если Саня малевал цветными карандашами.

— Наблюдаете разницу?

— Похоже на съёмку с вертолёта, — на всякий случай польстила ему.

— Да нет, я не о том. Земли с внутренней стороны забора стало больше. Раньше-то вон она, почти вплотную к кочегарке прижималась!

— Насколько мне известно, эти люди планируют там построить целый комплекс, на что потребуется больше территории.

— Это всё понятно! — в волнении Саня остервенело почесал за ухом. — Но где, скажите, логика? По нормальному — это когда сначала строят, а потом огораживаются. А они сразу рыть забор кинулись…

Инну кольнуло нечёткое воспоминание, фраза, которую она пропустила недавно в Светином рассказе. Что-то такое же нелогичное, как этот злосчастный забор.

— Вы о чём-то вспомнили? — догадался Саня. Она с сомнением пожала плечом — привычка, унаследованная сыном.

— Вы правы, о чём-то. К сожалению, пока не могу понять о чём.

22.

Прийдя домой, Инна небрежно скинула сапожки, потёрла друг о дружку затекшие ноги и направила себя в душ. Тёплые струи смыли усталость, пробудили аппетит и сонливость. Чашка ванильного печенья и стакан молока уютно расположились на прикроватном столике рядом с портретом Полины, телефоном и стопкой газет. Стараясь ни о чём не думать, она забралась под покрывало и полностью отдалась релаксации, больше, к сожалению, отдаться было некому. Шёлковая рубашка ласкала тело, мягкий шерстяной плед согревал, запах ванили, смешанный с запахом типографской краски питал воображение… Инна всегда отдыхала именно так, не торопясь есть или читать, ей нравилось, что всё под рукой и она, как хозяйка положения, может в любой момент, не делая лишних движений, исполнить собственный каприз.