Чтение онлайн

Алька и сейчас под различными предлогами названивала ему на работу и в общежитие, где он делил комнату с двумя курсатами школы МВД. Душила слезами, угрозами покончить с собой.

— Я повешусь, вот увидишь, подонок, или спрыгну с балкона!

"Так сделай это скорей", — безразлично думал Бестынцев и молча клал трубку. Неужели ей не понятно, что смерть ничего не изменит и Ванюшку не воскресит?

Младшего Андрейку забрала к себе Валя. Она по-прежнему варила борщи и ждала с работы мужа Вадима. Много-много лет подряд. Борщи сметали зять с племянником, вместе с ней чутко прислушиваясь к шагам на лестничной клетке. Пока зять Саня не сказал окончательно, что Вадика больше нет в числе живых и тело его не найдено, оставалась надежда. Валя была второй близкой женщиной в будничной жизни Александра Бестынцева. Первой стала Эрика Ольшевская…

— Ну что там?

— Готово, командир! Можешь идти, — осыпанный с ног до головы кирпичной крошкой сапёр в брезентовой робе показался в дверном проёме. — Дверь и точно на сигнализацию поставили, так что предупреждаю сразу, если внизу и был кто — уже смылся.

— Догоним…

Валера с рвущей поводок Магдой проникли первыми в каморку папы Карло. За развороченной дверью находился неосвещённый лестничный пролёт. Высокие и узкие ступени вели вниз. Сорок раз по разу и снова дверь, на сей раз без сигнализации.

— Закрыто. А ну, Комаров, посвети здесь. Пенкин, ломай!

Поковырявшись и затем, расстреляв непокорный сим-сим из табельного "макарова", оперативники увидели перед собой прямой широкий коридор, а к запаху пороха добавились аромат свежей покраски, резины и ещё чего-то знакомого… Медикаментов?

Магда, спущенная с поводка, стремглав понеслась вперёд и с каждым преодолённым ею метром на потолке загорались лампы, озаряя помещение голубовато-розовым мертвецким светом.

— Ни фига себе… Это что ж за хрень такая? — вырвалось у Комарова, молоденького местного участкового.

— Да уж, точно. Военная база, похоже… — поддержал стажёр Лёха Пенкин и задумчиво поскрёб клочкастую рыжую бородёнку. До сих пор ему, прикреплённому к Бестынцевской бригаде, доставались "скучные" поручения.

— Отставить неуместные разговоры! Один налево, другой направо, заняться осмотром помещений, — опер не был настроен на сентиментальные восторги. По левую руку от вошедших располагались комнаты, определённо смахивающие на больничные палаты. В первой две койки на колёсах и обилие аппаратуры, во второй и третьей — то же самое, а вот в четвёртой только одна каталка, вмонтированные в потолок кондиционеры и полиэтиленовая непрозрачная ширма. Кульминация — операционная палата, много раз виданная всеми по телевизору. За ней через трёхметровый коридор опять следовали три палаты с кроватями и медицинскими приборами, предназначенными следить за состоянием предполагаемых пациентов.

— Вот те бабушка и бомбоубежище, — почесал макушку Саня и обратился к Сергею: — Ты понимаешь что-нибудь?

Тот не успел ответить, издалека донёсся зов Валеры Фёдорова, эхом перекрывающий лай Магды:

— Сашок, кажется, нашли!

— Ну вот, зря я что ли шесть лет назад всю туташнюю речку багром истыкал? Нашла Магдуся, нашла красавица! Идём, Серёга, понятым будешь, — он дёрнул за рукав Комарова и приказал: — Давай наверх, дуй за Саркисьянц! Это наш эксперт-криминалист, — пояснил Сергею.

Магдуся-красавица сделала стойку у плотно закрытой двери и нежно, сквозь стиснутые клыки, рычала на неё.

— Не открывается, и замка нет, рвать надо, — младший сержант Пенкин ощупывал прохладный металл дверного покрытия.

— Рвать, так рвать. Где сапёр? Подгребай сюда, Виталя! Опять работа для тебя, только осторожно смотри, там люди.

Магда при слове "люди" слизнула обильные слюни с нижней губы, а Валера виновато покосился на Бестынцева:

— Нет там людей, Сашок…

— Как нет, что же там такое?

— Труп. В худшем случае несколько трупов. Живых Магдуся не так приветствует.

— Опасно здесь взрывать, — вмешался Виталя, — засыпать может к чертовой матери!

— Не писай раньше времени, отроют. Так, все отошли на безопасное расстояние! Саркисьянц, стой там, откуда пришла!

Эксперт с армянской фамилией оказалась моложавой полной женщиной в дымчатых очках. Она попятилась к выходу и замерла на первой ступеньке. Негромко ухнуло и задымило. Поковырявшись в образовавшейся щели, оперативники разомкнули дверь и отодвинули в сторону. Стена, вмиг почерневшая от копоти, осталась стоять незыблимо, и потолок не рухнул лампочками на озадаченные головы.

— Ну и что тут у нас? — старлей переступил порог первым номером.

— Ольга, где ты? Приступай, а я протокол осмотра сам составлю, — он вздохнул горестно, — некому доверить. Накорябают, потом разбирай каракули…

Ольга Саркисьянц живенько защелкала фотоаппаратом, полезла открывать створки навесных шкафов, подключив к осмотру все свои сенсорные возможности, включая мясистую попу, которая невольно задевала выступающие углы и предметы. Круглой, обтянутой турецкими джинсами коленкой она больно стукнулась о приземистый продолговатый ящик, оказавшийся на поверку морозильной камерой.

— Есть фрагменты трупа. Расчлененка. Давно лежит… — эксперт сообщила о содержимом холодильника будничным отстранённым голосом, словно каждый день занималась выемкой обледенелых частей человека.

— Сколько пролежал?

— Долго, Саш. Слишком долго, основательно промёрз… — радивая дочь армянского народа не спешила с выводами, осторожно извлекая обложенные льдом локтевые суставы, левую ладонь и радробленные ноги. Корпус и голова покойника отсутствовали.

— Что ж не похоронили, нелюди? — Саня сругнулся, но сразу одёрнул себя, понимая, что данный вопрос пока к делу не относится. — Уверовали в собственную безнаказанность, гады. Мужчина, женщина?

— Мужчина. Лет пятьдесят-шестьдесят. Ничего более определённого сказать не могу. Патологоанатом заключение даст, после вскрытия… Тридцатичетырёхлетнюю Оленьку в отделе с незапамятных времён прозвали "полторы профессии". Свободная от брака и детей добродушная толстушка не раз выручала судомедэксперта Алябьева, закоренелого алкоголика, которому иногда здоровье не позволяло сделать шаг без посторонней помощи. Алябьева терпели, а Оленьку любили, советуясь с ней по поводу и без повода, заигрывая не по серьёзному, когда хотелось отвести душу. Подпольной кличкой Саркисьянц определили роль "усатой" алябьевской няни. К её чести надо добавить, что Оленька прилежно вникала в спецефические особенности алябьевской работы и даже заочно поступила в медицинскую академию при МВД. Так что в скором времени официальное прозвище канет в лету и будет у милой Оленьки уже две профессии.

Останки запаковали в чёрный куль и унесли, эксперт по ходу проверила пластмассовые контейнеры, стоящие в углу. Внезапно погас свет. Повсюду. Стало темно и тихо.

— Что ещё за… мать твою! — охрипшим голосом возмутился вышедший из оцепенения Саня. — Фонарик есть у кого-нибудь?

— Был… — подал голос откуда-то из-за стены Лёша Пенкин.

— Был! Расслабились. Идти-то хоть знаете, в какую сторону?

— Ну…

— Ну, лапти гну! Держитесь за оружие, без команды не стрелять, своих, не дай бог, перебьёте. Все выходим, друг за другом, медленно. Валера, выводи!