Чтение онлайн

Дома был Сережа. Она молча повалилась на кровать, а он укрыл ее пледом. Подложил под ноги грелку. Ее и правда трясло мелкой дрожью. Но это было нервное. Он гладил Инну по голове, словно маленькую девочку, держал за руку. И не сказал ни слова. Он так ее жалел. Как мог. И любил. Как умел.

Сочувствие, недоумение и гнев выслушивал по телефону Саша. Гнева и недоумения было больше, и адресовано не Инне, а "Штейн енд компани" и треклятому разоблачительному шоу. Инне предлагали услуги сразу три адвоката, которые усмотрели в шоу моральный вред и несанкционированное вмешательство в личную жизнь. "Конституцию еще никто не отменял! Можно обратиться в международный суд по правам человека…" — кричали они в трубку. А Саша благодарил и просил перезвонить позже. Инна даже представить себе не могла, сколько людей ее знает и помнит.

Сергей в тот страшный день пришел с хорошей вестью. Он и уходил из их с Сашей дома только за тем, чтобы вернуться с ней…

Интернатских детей больница не могла ютить вечно. И Сережа придумал выход, оптимальный для всех — и государства, и, в первую очередь, самих интернатовцев. Однажды, когда он ещё жил в деревне, отец Федор поведал ему о своей мечте открыть церковно-приходскую школу. И помещение для этого имелось: огромный добротный дом — бывший колхозный клуб. Сейчас этот дом пустовал, потому как молодежь из деревни разъехалась в поисках лучшей доли, а к старикам киномеханики перестали приезжать еще с застойных брежневских времен. На какое-то время в здании клуба расположилась библиотека, но книжки никто не читал. Так они и пылились на необструганных досках полок, на подоконниках, стульях и на полу. До тех пор, пока в лютые холода не растаскали их местные грамотеи на растопку.

О школе в деревне никто серьезно и не помышлял. Ребятишек, какие были, возили в Белое село, некогда колхозный центр. Там все еще функционировала восьмилетка. Но и её порывались закрыть из-за нерентабельности: страна потихоньку переползала на капиталистические рельсы, а тут вам по три класса в одном помещении — четыре первоклашки, семь второклашек и третьеклассник. Родителям учеников предложили перебазировать своих чад в городскую школу с предоставлением общежития.

Одним словом, так бы и стоял деревенский клуб без надобности, если б не идея Сергея разместить там Сосновских интернатовцев. Не зря, видать, прислушался когда-то к батюшке, перестелил полы, позатыкал все щели, а как ушел, то заботу о клубе поручил юному звонарю Алешке. Пристрожил, чтоб, ежели какие залетные окна перебьют, поселятся ненароком, обязательно передал ему, Сергею. Дровишек поднатаскал на растопку, сырость дому только во вред.

Отец Федор идею детского дома одобрил и благословил. Почти месяц Сережа ремонтировал комнаты, мыл окна, чистил печь. Время поджимало, работать приходилось с раннего утра до поздней ночи. Спасибо, местные жители помогли, чем могли: нехитрую мебелишку пожертвовали, занавески, одеяла, постельное белье. Однако для пятнадцати детей, Светланы и нянечек всего этого было явно недостаточно…

Свете Сергей сообщил новость первой. Она тут же принялась собирать малышню в путь-дорогу. Заручиться разрешением отдела образования не составило труда. Слава богу, в моду только-только входили семейные детские дома, и директору интерната вновь передоверили никому ненужных сирот с превеликим удовольствием. Пришлось за короткий срок подписать кучу макулатуры. Даже больница пошла на встречу — два врача так привязались к Светиным питомцам, что обещали всемерную помощь и поддержку. Никто не сомневался, что, как поговаривали, под крылом у попа и матушки попадьи детям будет лучше.

Инна приходила в себя медленно. Отец снился ей молодым, веселым, с улыбкой во весь рот и широкой щербиной между верхними зубами… Тот, заросший плотной свалявшейся бородой, в полутемном подземелье, больше не являлся.

Следующим, кого Инна увидела у своего изголовья, был неизвестный юноша с рыжеватыми прядями волос, облепившими высокий потный лоб. Назвался Витей, путанно объяснил, что состоит с ней в родственной связи, поскольку со стороны покойного отца он самый что ни на есть брат… То есть сводный брат. То есть он хотел сказать, что не желал этим досаждать ей, но ему очень необходимо Инне кое-что пояснить… Что-то важное. Если она непротив. Она молчит, и правильно делает, что молчит. Совершенно верно. Но сказать он должен. И все в таком же духе…

Инна смотрела в потолок, а новоявленный брат Витя повествовал о том, как они с матерью и отцом, их общим родителем, приехали в этот город. Точнее, Витя был лишь в проекте. Он родился, когда отец перебивался временными заработками, а деньги за аренду половины убогого частного домишки на окраине быстро таяли. Семья протянула в городе недолго. Кто-то посоветовал отцу деревеньку неподалеку — токари там очень были в почете. Трактора от старости разваливась на части, новых не предвиделось, так что требовался волшебник.

Так что большую часть своей жизни Витя с родителями провел в сельской местности. После восьмого класса поехал в город учиться на ветеринара. В училище он впервые увидел Инну. То есть, увидел-то по телевизору, но далеко тогда был от родителей, уточнить было не у кого. Отец много рассказывал, какая она красавица, фотокарточки показывал. Действительно, симпатичная маленькая девочка… но чтобы из неё вырасла такая?! Витя с замиранием сердца "прилипал" к телевизору, отслеживая восхищенными глазами каждый ее шаг, каждый разворот корпуса и небрежный взмах руки. Он никогда не посмел бы назвать ее сестрой. Ну в самом деле, кто он и кто она? Тем более, что все газеты раструбили будто Инну и ее брата в детстве бросил отец, а воспитывала их мама Ангелина. Витя словно взял отцов грех на себя…

А в деревне у родителей дела не ладились. Колхоз распался, технику и мехмастерские колхозники разобрали на паи, или на винтики с гайками и растащили по домам. Отец оказался не у дел. Начал пить, да так и втянулся. Допился до хронического цирроза печени. Нужны были деньги на лекарства, но где ж их взять? А ещё больше ему требовалась, и Витя был в этом твердо убежден, вера в себя, свою состоятельность. Пока он обзывал себя неудачником, мужем драной злыдни и отцом хлипкого студентика… Поэтому Витя был вынужден рассказать ему о Инне. Евгений Петрович не поверил во хмелю, а по трезвости злился и ничего не желал вспоминать. За дивидентами с зажравшейся падчерицы поехала мать. Как никак, а бог велел делиться!

Но ей не повезло, в это время Инна "плавала по заморским далям, трясла мослами перед иностранными сутенерами". Все это Витя произносил с язвительной интонацией матери, а Инна оживала, прислушиваясь…

Зато мать нашла работу на самом большом городском рынке — заработок приличный, процент с выручки, хозяин-армянин. Он подобрал ее на вокзале, она не сопротивлялась, уж очень надоела деревенская голытьба. А тут и к сыну поближе. Потом и Женьку к себе перетянула, пристроила электриком в мастерскую ремонтно-строительного управления, благо не все мозги пропил. Через полгода он пропал. Так и не узнал, проклятущий, какую дочурку на свет выродил. Валентина Степановна была охочей до сплетен и слухов, так что всю подноготную Женькиной прошмандовки-дочери вызнала…

— Но откуда? — Инна уже вернулась к осознанию окружающей действительности и внимательно слушала Витю.

— Газеты, желтая пресса в основном, но были и два интервью в журнале и столичном еженедельнике с такими тонкими, очень прозрачными намеками на какую-то страшную тайну, грех… Вот она и связала все воедино…

Не пошла мачеха к падчерице лишь по одной простой причине — предъявить той было нечего. Муж пропал, числился в розыске, тоже темная история с его исчезновением связана. Витьку предъявлять? Так никто ж не заставлял ее рожать, мужика из семьи уводить. Тем более что Женька сильно переживал, вспоминая свою Гелю, жалел детей. Даже сына младшего назвал почти как старшего: тот — Виталий, а этот Виктор. Оправдаться перед совестью своей хотел?

— Она неправду говорила там, по радио, — тихо рассказывал Витя. — Это ей велели так говорить. Ведущая денег предложила, а мать устоять не смогла. Не слышал отец ничего плохого про вас, Инна. Он всегда любил вас, вашу маму и брата. Мама у вас добрая, письма ему писала до востребования, фотографии ваши детские присылала. Тоже жалела его. Зря они расстались…

— Что уж теперь, — Инна слабо улыбнулась брату. — Спасибо тебе.

Потом они долго-долго молчали вместе. Саша и Сергей им не мешали.