Чтение онлайн

Фашисты замышляли уничтожить штаб Ефремова и захватить в плен самого генерала. Они послали Богатова с радиостанцией туда, где еще продолжали сражаться остатки ударной группировки 33-й армии. Предатель разыскал лесную деревушку, где находился генерал Ефремов, и оттуда связался по радио со своими хозяевами. Получив его сообщение, немцы направили к деревушке, крупные силы и окружили ее.

Небольшая группа советских бойцов и командиров, заняв круговую оборону, несколько часов отбивала атаки противника. Вместе с бойцами стрелял по врагу генерал Ефремов. Ряды героев быстро таяли. Кончались боеприпасы. Немцы уже торжествовали победу и были уверены, что сумеют захватить советского генерала живым. Но Ефремов предпочел смерть позору плена. Он отстреливался до последнего патрона. А последней пулей покончил с собой.

По приказанию, полученному из штаба Западного фронта, парашютисты должны были доставить Богатова на «Большую землю». Через несколько суток, ночью, когда 4-й воздушнодесантный корпус пробивался к главным силам нашей группы, парашютисты завязали в лесу ожесточенный бой с противником. Во время боя вражеская пуля сразила старшину, который помог разоблачить диверсантов. А предатель Богатов, воспользовавшись темнотой и неразберихой, бежал.

Мы знали, что немцы готовят крупную операцию, имея целью очистить от наших войск свои тылы. Знали, что операция будет проводиться в самое ближайшее время. При опросе пленных диверсантов была установлена точная дата: наступление начнется завтра, 24 мая. В нем примут участие 4-й и 43-й немецкие армейские корпуса - семь дивизий и несколько сотен танков. Главный удар, как мы и предполагали, будет нанесен на Всходы с юга. Одновременно начнется наступление из района Вязьмы и с других направлений. Гитлеровцы условно назвали задуманную операцию «Зейдлиц» - по фамилии немецкого генерала, кавалериста времен Фридриха II.

Штаб моей группы располагался в это время в селе Щекино, в шестнадцати километрах западнее Всходов. Я вызвал к телефону командира 2-й гвардейской кавалерийской дивизии полковника Зубова, оборонявшего всходское направление, и приказал ему быть готовым к возможному удару крупных сил неприятеля. Распорядился поднять по тревоге и вывести на боевой рубеж 6-й партизанский полк. До наступления темноты все командиры соединений и частей были оповещены о начале наступления гитлеровцев. В войсках шли последние приготовления, проверялась устойчивость связи.

В те горячие дни нам с Алексеем Варфоломеевичем редко приходилось оставаться наедине. Комиссар разъезжал по частям, связывался с райкомами партии, налаживал партийно-политическую работу в партизанских частях, заботился о питании людей. Дел у всех было тогда очень много. И все-таки в тот последний перед наступлением немцев вечер нам удалось немного побыть вдвоем. На душе у обоих было тревожно. Противник имел очень большое численное превосходство. Его войска были хорошо вооружены, их поддерживало много танков и самолетов. А у нас мало тяжелого оружия, мало боеприпасов, почти половина войск - партизанские формирования.

– Ну, Павел Алексеевич, - невесело усмехнулся комиссар, - многих мы выручали, многим помогали, а вот кто нам помогать будет - не знаю...

– Ничего. Дней десять продержимся, а там посмотрим, - ответил я, имея в виду то наступление 50-й армии, о котором сообщил нам генерал Голушкевич.

– А если завтра немцы прорвут наши позиции?

– Будем вести сдерживающие бои, выигрывать время. Территория у нас большая, простор для маневра есть. Самое главное, не дать противнику сковать нас на ограниченном пространстве, как это сделал он с Ефремовым. Думаю, Алексей Варфоломеевич, выдержим.

Рассвет наступал медленно. Небо затянули тяжелые низкие тучи. Лил дождь. Я подумал: это хорошо - немецкая авиация не сможет подняться со своих аэродромов.

Ровно в 4 часа 24 мая раздался приглушенный расстоянием грохот, похожий на далекий удар грома. Потом еще и еще. Я позвонил Зубову:

– Это у вас?

– У меня, товарищ сорок пятый/Немцы начали артиллерийскую подготовку. Бьют из орудий и минометов.

Вскоре пришло сообщение о положении в партизанском полку Жабо: артиллерийская подготовка началась и на этом, довольно слабом, участке. Потом поступила радиограмма от командира 4-го воздушнодесантного корпуса генерала Казанкина, державшего оборону восточнее реки Угры. Там то же самое.

Сразу же после артиллерийской подготовки поднялась в атаку гитлеровская пехота, поддержанная множеством танков, действовавших группами по двадцать - тридцать единиц. 6-й партизанский полк, занимавший первую линию обороны на всходском направлении, не выдержал удара противника. Немцы прошли через его боевые порядки.

Начал вырисовываться замысел гитлеровцев: они намеревались отрезать от главных сил группы воздушно-десантный корпус и партизанский полк майора Жабо. Прорвав нашу оборону у Всходов и на участке партизанского полка, противник старался теперь вбить два клина, которые сошлись бы в районе деревень Мытищино и Фурсово. Он рассчитывал окружать и по частям разбивать наши войска, не давая им отходить на новые рубежи.

Чтобы сорвать планы гитлеровцев, надо было остановить или хотя бы замедлить продвижение их ударных групп.

В течение дня полк Жабо, отражая атаки немцев, постепенно отходил назад и нес большие потери. Но помочь партизанам я не мог, так как на всходском направлении складывалась не менее тяжелая обстановка. 6-й партизанский полк, оборонявший предполье, был рассеян противником, а командир и комиссар погибли в бою. 8-й гвардейский кавалерийский полк подполковника Высоцкого был оттеснен в село Всходы. Преследуя кавалеристов, немцы попытались на их плечах ворваться в село, но были отброшены. Большую помощь гвардейцам оказала при этом рота ПТР, подбившая несколько вражеских танков.

Подтянув резервы, немцы снова атаковали Всходы, бросив в бой около тридцати танков с десантом на броне. Эту атаку нашим войскам отразить не удалось. К вечеру гитлеровцы овладели районным центром, переправили часть своих сил через Угру и подошли к разъезду Дебрянский. Мост через реку был заранее заминирован нашими саперами. Но взорвать его они не смогли.

4-й воздушнодесантный корпус в основном остался на прежних позициях, хотя генерал Казанкин одну за другой присылал мне радиограммы, сообщая, что положение ухудшается.

На других участках немцы активности не проявляли.

К району боевых действий выдвигался мой резерв - полк Князева.

Чтобы выиграть время и сохранить свободу маневра, мы перешли к подвижной обороне с заграждениями в лесисто-болотистой местности. Срочно готовился запасной рубеж обороны фронтом на восток, с центром у деревни Мытищино. Началось также оборудование нескольких оборонительных рубежей в глубине занятой нами территории.

Весь день 25 мая продолжались ожесточенные бои с наступающим противником. Полк Жабо из-за больших потерь уже не способен был сдерживать немцев. Поэтому я приказал командиру 329-й стрелковой дивизии отвести свой правый фланг назад, чтобы один из стрелковых полков развернулся фронтом на восток против гитлеровцев, наседающих на остатки полка Жабо. Партизанские подразделения должны были отойти через боевые порядки стрелковой дивизии и сосредоточиться у нее в тылу. Командиру дивизии я поручил подчинить эти подразделения себе и привести в порядок. Командиру 2-й гвардейской кавалерийской дивизии полковнику Зубову приказал сомкнуться своим левым флангом с правым флангом 329-й стрелковой дивизии, чтобы восстановить фронт, прорванный немцами на участке полка Жабо.

4-й воздушнодесантный корпус продолжал действовать в трудных условиях, будучи отделен от главных сил группы рекой Угрой. Опасаясь, что противник может отрезать и окружить десантников, я разрешил генералу Казанкину отойти на западный берег Угры. Однако его войскам приходилось отбивать сильные атаки противника, и переправа не удалась.

Одну роту 8-й воздушнодесантной бригады гитлеровцы окружили в селе Большие Мышенки. Немцы предлагали советским бойцам сдаться в плен. Парашютисты отвечали метким огнем. Они вели бой до последнего человека. Погибла вся рота, нанеся противнику значительный урон и замедлив его наступление.