Чтение онлайн

Встречавшиеся по пути местные жители все, как один, приветливо улыбались. Перекинувшись парой слов с любопытной детворой, Моисей узнал, что добрался до Мадиамского царства и находится в его главном селении. Царством оно называлось скорее по привычке: правил здесь первосвященник, маг и мудрец Иофор. Он решал и вопросы мирские, и отношения с Богами, а если, не приведи Ваал, дикие кочевники нападали, возглавлял местный военный отряд. К тому же Сепфора, спасенная Моисеем, приходилась ему старшей дочерью.

Поселок оказался большим — пять или шесть сотен шатров, каждый из которых служил домом одной из семей. Прикинув, сколько детей носится по улицам, Моисей удивленно покачал головой. По всему выходило, что здесь жило тысяч пять человек. Это, конечно, не Уасет, но вполне сравнимо с любым другим Египетским городом.

Целый день Моисей провел в тени высоких пальм, набираясь сил. Казалось, вся ребятня поселка крутилась вокруг него, пытаясь хоть одним глазком взглянуть на пришельца из-за моря. Разговорившись с парой мальчишек постарше, Моисей узнал, что через город проходят караваны из Вавилона в Египет и Нубию, и, наоборот, из Египта навстречу солнцу в Вавилон и Ассирию. Город жил торговлей да разведением коз и овец. Половина населения каждый день выгоняла на далекие скудные пастбища тысячи блеющих животных. Воды в городских колодцах хватало лишь на жителей города, а отары поились в ближайших оазисах.

На детишек поменьше Моисей поглядывал ласково, на парней постарше — свысока, чувствуя себя умудренным жизнью героем, столько повидавшим на своем пути.

Когда кто-то из ребят спросил о дальних странах, Моисей с радостью ответил. Жизнь в Египте, схватки в Нубии, путешествия по пустыне. Он не приукрашивал, он рассказывал все, как было, опуская лишь некоторые свои ошибки и оплошности. Вот и выходило, что он, Моисей, был всегда смелым, решительным, умным, хитрым, справедливым и милосердным. Аж самому понравилось, насколько добродетельным и мудрым он оказывался во всех историях. Вечером, когда улицы наполнились народом, он уже свысока посматривал не только на детей, но и на прочих жителей.

Ведь кто они на самом деле? Варвары, живущие в пустыне. Которые и знают-то всего — горы вокруг, да пару колодцев в оазисах. Никогда не видали ни моря бескрайнего, ни Нила широкого, ни песков величественных, что до самого горизонта раскинулись. Ни пирамид огромных, ни храмов божественных, ни садов зеленых. А высокие тайны сотворения мира богом Ра, правила путешествия в подземное царство Осириса или подробности схватки Сета с братом Гором — им и вовсе не ведомы. Как и строгие математические исчисления, тайная иероглифическая письменность или пути светил по тверди небесной. Не с кем здесь было поговорить об особенностях игры на арфе, красотах дворцовых комплексов или волшебном блеске драгоценных камней. Вот и чувствовал себя Моисей единственным зрячим в стране слепцов.

До того момента пока с Иофором не повстречался…

Моисей раздвинул шкуры, что вход закрывали, и ступил вовнутрь шатра. Иофор церемонно ожидал в центре, рядом с горящим очагом. И осанка, и гордый взгляд выдавали мужа сильного и мудрого. Почти такого же, как Моисей. Слова первые тоже подстать были. Но только первые.

— Благодарю тебя, Моисей, из далеких земель пришедший, за то, что для меня и семьи моей сделал.

И все. Ничего больше. А где же признательность до конца дней? Где благословение до седьмого колена? Нет, это не так уж и важно было, но на взгляд Моисея совсем бы не помешало. И вообще, первосвященник варварский слишком прямо голову держал, словно ровня ему, сыну царскому!

Моисей на слова такие отвечать не стал, простым кивком ограничившись. Пусть знает вождь мадиамский место свое рядом с родственником самого фараона, а значит и богов Египетских.

А Иофор, словно и не заметил ничего, жестом пригласил гостя присесть к очагу и принялся расспрашивать Моисея о жизни. Моисей уже в десятый раз, наверное, рассказывал свою историю, и поэтому поведал обо всем без утайки. О большой любви к Мариам, о геройской победе над нубийцами, о кознях Везира, что фараоновой немилостью для Моисея обернулись, о жадности и коварстве Неферперита, что выбора Моисею не оставил. О бегстве, разбойном нападении стражников в пустыне, о том, как стойко Моисей со смертью сражался, пока до колодца не дошел. И само собою, как без раздумий на защиту Сепфоры бросился, стражников дерзких во все стороны разметав.

— А дальше что? — вдруг спросил Иофор. Моисей аж не понял. — Вот ты до страны Мадиамской добрался, как хотел. Дальше, что делать собираешься?

Смутился тут Моисей — над этим вопросом, он как-то еще не думал. Главной целью было сюда дойти, а над тем, что потом будет, он голову особо не ломал. Но, плечи для верности расправив, Моисей широко улыбнулся и снисходительно сказал:

— Посмотрю еще. Может, дальше направлюсь, а, может, и в вашей бедной земле задержусь.

— Нравишься ты мне, сын царский, — произнес Иофор задумчиво. (Уста Моисея в улыбке разошлись: ну наконец-то, а то уже боялся, что не скажет доброго слова варвар высокомерный!)

— Нравишься, и потому хочу помочь тебе, — словно не замечая ничего, продолжал Иофор. — Горит в тебе огонь, дающий возможности огромные. Но ты пока не знаешь, как с пламенем тем совладать. Вот и получается, что иногда удается его на пользу использовать, а в другой раз огонь только беды и страдания приносит.

О чем он говорит? Он что его, Моисея, поучает?

— А еще — чувствую внутри тебя давнюю слабость, которая заставляет жизненную силу тратить на то, чтобы спрятать ту ущербность поглубже и людям казаться лучше, чем ты на самом деле есть.

Какая слабость? Он, Моисей, врагов всех в прах повергший, и слабым кажется?

— В знак благодарности хочу предложить тебе, Моисей, учеником моим стать. Вместе найдем мы источник сомнения, съедающего тебя изнутри, и придумаем, что с ним делать. Станешь тогда во сто крат сильнее, чем сейчас. А я тебе всю древнюю мудрость, все тайное мадиамское знание передам. Надеюсь, что преемник у меня, наконец, появится.

Глаза Моисея широко раскрылись, а сам он тяжело задышал. Что себе позволяет Иофор? Варвар, мира не видевший, предлагает ему учеником стать? Да он сам, кого хочешь, обучить сможет!

Но совладал с собою Моисей (в гостях все-таки!) и ответил просто:

— Благодарю и я тебя, Иофор. Но знаний достаточно имею. Не думаю, что чему новому способен ты меня научить.

— О каких знаниях речь ты ведешь? — спросил вежливо Иофор, ничуть не обижаясь на отказ.

— Каких угодно. Ученым и писцам египетским ведомо все, что в этом мире происходит. И Солнце в который день на небе погаснет, и какой урожай после разлива Нила будет, и насколько Богам приношения наши любы, и как тело человека в целостности сохранить после смерти, чтобы мог он жизнью вечною в темном царстве Осириса жить…

— Да, видать, многим мудростям обучены люди египетские, — в голосе Иофора звучало искреннее почтение. — Вот только одно я в толк взять не могу: а тебе лично, что дает это знание?

— Как что? Власть над другими людьми. Над поступками их и помыслами.

— А зачем тебе власть над другими, если ты еще над собой не властвуешь? — упорствовал Иофор.

— Что значит, не властвую? Еще как властвую!

— Да? И желания обуздываешь, и цели достигаешь, и истину спрятанную видишь?

Кровь ударила в лицо Моисею, сделав его бордовым и страшным в отблесках очага. Приготовился сказать слова обидные. Как смеет Иофор, язычник мадиамский, такие вещи ему в лицо говорить? Ему, который победил полчища нубийские, спасся в дикой пустыне, Сепфору от напасти защитил, Мариам… И осекся тут Моисей, понимая, что прав Иофор. Что толку в знании, если оно не позволило девушку любимую уберечь?