Чтение онлайн

Тучка тем временем унеслась прочь, а то и просто растаяла под жаркими лучами. Тени с резкими краями опять покрыли голую землю между валунами. Вроде и света яркого вокруг больше, но в тени как-то темнее стало.

— Скажи, Осия, а какое третье знание заповедь эта дает?

Замялся Осия с ответом, не знал сразу, что сказать. Моисей через минуту на помощь пришел.

— Сейчас увидишь, что это просто совсем. Говорили мы уже, что в неудаче каждой зародыши будущих побед произрастают. Потому ошибкам радоваться нужно! Не бояться их совершать, а смело в глаза неудачам смотреть. Ведь каждая ошибка — шаг вперед по направлению к победе. На своих ошибках лучше всего человек учится. Поэтому радуйся неудачам больше, чем успехам. Вот, кто верные друзья, что навсегда с тобой остаются.

Усмехнулся Осия, как все перевернуто. А Моисей посмотрел понимающе и сказал:

— Это еще ничего. Погоди, доберемся скоро до девятой заповеди. Там и вовсе все вверх ногами поставлено. А к заповеди шестой — «Удач остерегайся!» — мне больше добавить нечего.

— Мы все умрем? — как ни старался юный Симеон выглядеть спокойно, голос всё равно прозвучал тонко и жалобно. Остальные вожди напряженно ждали ответа Моисея.

Мудрецы и Воины внутреннего мира, помогите! Подскажите, как вернуть вождям израильским спокойствие и уверенность? Ведь и суток не прошло, как они на этом самом месте бесстрашием бахвалились, силой с египтянами померяться поскорее желали. Куда вера вчерашняя, куда смелость и отвага девались? Неужто одного испытания огненного достаточно, чтобы семейство царственных львов в стайку трусливых шакалов превратилось?

А может, не прав он вчера был, сомнение в вождях поселяя? Может, стоило оставить всё, как есть? Да, египтяне на смерть бы разбили разрозненные отряды израильтян. Но разве не в том высшее счастье, чтобы умереть в радости?

Моисей на мгновение погрузился во внутренний мир. Хмурый Воин уже раскачивался на носках. Руки за спиной, взгляд сосредоточен, рот поджат — не дать ни взять Сотник, что вот-вот бранью на новобранца разразится. Но вместо ругани, Воин положил руку на плечо Моисею и, глядя в глаза, тихо сказал:

— Нет в смерти доблести никакой. Всё равно с радостью или с грустью мир покидаешь. Иначе, возьми вина сладкого побольше, налей в себя, сколько влезет, чтобы рассудок наверняка замутить. Когда душа петь начнет, а в теле легкость неземная возникнет, бросайся к крокодилам в реку. Умрешь с улыбкой на устах, да только будет ли смерть та доблестной? А вот, чтобы, в реке очутившись, от крокодилов спастись, рассудок трезвый и холодный нужен. И если выживешь — это настоящим геройством будет.

По удивленным взглядам Моисей понял, что произнес вслед за Воином последние слова вслух.

— Для того мы из рабства на волю шли, чтобы здесь, в пустыне голой, головы сложить? — Моисей испытующе посмотрел на каждого из вождей. Под колючим взором те ежились и отводили глаза. — Где вера ваша в свои силы, где воля к жизни?

— Так ты же сам вчера показал, чего наши силы стоят, — хмуро заметил старый Рувим.

— Да, показал. Чтобы хмель свободы огнем выжечь. Вижу, подействовало. Протрезвели мы, и понимаем теперь, что не просто придется. Но кто сказал, что не сможем египетскую армию разбить? Посмотрите, еще две недели назад никто из нас не помышлял о свободе. Разве только в мечтах несбыточных. Десять дней тому никто не верил, что можно против фараона открыто выступить. Но вместе мы сделали то, что до сих пор невозможным казалось. А с египетской армией куда проще: не раз она с позором с поля боя бежала.

Вожди украдкой бросали недоверчивые взгляды на Моисея.

— Что не слышали никогда о гиксосах, что Египет триста лет назад захватили, разгромив войска фараона? А о хеттах, с которыми Сети все свое правление справиться не мог? Ну, хоть о нубийцах, что шесть месяцев упорно сопротивлялись, и только хитростью смогли египтяне их победить? Нет, фараоны об этом рассказывать не любят. В храмах и усыпальницах только о славных победах пишут. А не задумывались вы, почему, самую сильную в мире армию имея, ни одна династия дольше ста лет не правила? Видно, не всегда копья и мечи защитить могли.

Моисей заговорил совсем тихо, почти зашептал, но в напряженной тишине слова отчетливо доносились до самых дальних углов шатра:

— Да, египтяне обучены и вооружены лучше нас. Да, там солдаты по двадцать лет служат. И полководцы не в один поход ратный ходили. Но в Силе этой и Слабость заключена. Потому как знаем мы, что они делать станут, и наперед предсказать можем, как воевать будут. Им же о нас ничего не ведомо. И, похоже, всерьез египтяне вчерашних рабов не воспринимают. Думают, легкой прогулкой поход этот обернется. Не известно им, что у нас и секиры, и луки есть.

Моисей повысил голос. Теперь не нужно было вслушиваться, слова сами хлестали по обнаженным душам.

— В этом и спасение наше. Ударить внезапно, чтобы египтяне опомниться не успели. Врасплох их застать. Пустить тучи стрел, в командиров целясь. И если удастся Тысяченачальников и Сотников стрелами уложить, тогда есть надежда, что в панике побегут солдаты простые. А пока фараон опомнится, пока соберет новую армию — мы уже далеко будем.

Моисей остановился, и тотчас в воздухе повисла липкая тишина, что давила на каждого, забирала последние остатки решимости. Нет, нельзя молчать, иначе не привести потом в чувство вождей растерянных. Действовать, сейчас, сразу!

— Махли!

— Да.

— Бери стрелы, сколько в лагере есть, и строй сотню. Через четверть часа пойдем место искать, где египтянам сюрприз приготовим.

Махли коротко кивнул и тенью скользнул из шатра — только шкура овечья закачалась на входе.

— Симеон!

— Здесь.

— Твои мужи, что в крепость ходили, пусть всех стариков и детей собирают. Как только будете готовы, выступайте из лагеря и идите на полуночь. В двух днях отсюда есть колодец заброшенный. Я у вас перед отходом остановлюсь, расскажу места приметные, чтобы в пустыне не заблудились.

Команды сыпались одна за другой, и чуть успокоившиеся вожди по одному исчезали в проеме. Четко, без лишних слов, совсем как в настоящей армии. Эх, такой бы порядок и десять дней назад. Как далеко бы они продвинулись!

Последним бросился исполнять приказание патриарх Неффалимов. И только оставшийся Аарон настороженно вскинул бровь на едва слышные, легким выдохом вылетевшие слова Моисея:

— Хотел бы и я верить, что у нас всё получится!..

Ловушка вышла, на удивление, хороша. И место отыскалось, словно специально под засаду приспособленное: слева — море глубокое, справа — скалы отвесные, валунами усеянные, посреди — проход узкий, где и трем колесницам не разъехаться. Придется египтянам по очереди проходить. А перед ущельем остановиться, тесной толпою сгрудиться. Лучникам израильским на потеху, стрелам длинным на радость.