Чтение онлайн

Собаки играли значительную роль в скотоводческом хозяйстве коренного населения, о чем свидетельствует, в частности, тот факт, что в пещерах для захоронений рядом с останками человека находят кости собак и даже их мумии. Собаки помогали пастухам стеречь скот, кроме того, мясо их употреблялось в пищу.

На островах выращивали ячмень, а по свидетельствам хронистов, также пшеницу и бобы. Некоторые ученые полагают, что пшеница была известна лишь на Гран-Канарии и появилась здесь незадолго до завоевания острова [Zeuner, с. 282]. Аборигены собирали также плоды фиговых, пальмовых и прочих деревьев, в изобилии произраставших в диком виде на архипелаге. Так, европейцы, участники экспедиции 1341 года, обнаружили в домах жителей одного из островов сушеные фиги, хранящиеся в корзинах из пальмовых веток. Островитяне занимались бортничеством, а на Гран-Канарии, по-видимому, было развито и пчеловодство.

Рыболовство занимало значительное место в хозяйстве канарцев. Рыбу били гарпуном, ловили сетями и с помощью крючковой снасти; иногда водоемы отравляли ядом. Предания сохранили сведения о том, какого искусства достигли аборигены в ловле рыбы. Самые ловкие пловцы и ныряльщики на слух определяли приближение косяков рыбы, после чего специальные наблюдатели следили с берега за ходом косяка. Как только выяснялось, что косяк пройдет вблизи от берега, пловцы и ныряльщики приближались к нему и хлопками и криками гнали рыбу к суше, где ждали ее люди, вооруженные сетями, сосудами, палками.

Кроме рыбы островитяне добывали в море креветок, моллюсков, съедобные водоросли. По всей видимости, аборигены охотились и на тюленей, водившихся здесь в большом количестве. Участники упомянутой экспедиции 1341 года привезли с островов Канарской группы тюленьи шкуры.

Охотой и рыбной ловлей занимались мужчины. Дары моря собирали женщины и дети. В земледелии принимали участие как мужчины, так и женщины. Землю обрабатывали заостренными палками, часто с наконечниками из козьих рогов, причем обработка полей велась обычно после дождя. На Тенерифе готовили поле к посеву и сеяли ячмень мужчины, всю же остальную работу вплоть до уборки зерна делали женщины. Зерно хранили в амбарах или пещерах.

Огонь канарцы добывали сверлением, вращая ладонями гладкую палочку из твердого дерева, вставленную в небольшое углубление в сухой и мягкой дощечке.

До появления на архипелаге европейцев коренное население не знало металлов. Большинство орудий делались из камня (обсидиана, базальта, фонолита). Техника их изготовления носила неолитический характер.

Как свидетельствуют сообщения хронистов и находки археологов, одним из наиболее распространенных орудий была табона,или черный камень. Она изготовлялась из обсидиана и представляла собой отщеп, отколотый от нуклеуса. Служила табона в основном в качестве режущего инструмента или скребка (для сдирания шкур и т. п.). Чтобы показать многообразие форм этого орудия, мы приведем перечень, включив в него как различные варианты табон, так и нуклеусы для их изготовления. Все они были обнаружены в пещере для захоронений на Тенерифе среди другого инвентаря. Отметим, что эти находки представляют особую ценность для археологов, так как еще не употреблялись в хозяйстве и сохранили изначальную, не «сработанную» форму [Diego Cuscoy, 1965, с. 14–16].

Среди других каменных орудий, обнаруженных в этой пещере, находились также ударные инструменты, применявшиеся как для изготовления табон, так и для обработки костей [Diego Cuscoy, 1964, с. 11].

На Гран-Канарии часто находят шлифованные топоры, служившие для обработки дерева. Весьма интересно универсальное орудие, найденное в пещерах Гальдара. Оно имело два заострения, выполнявших, судя по всему, разные функции [Serra-R'afols, 197С, с. 462].

Из камня изготовлялись также ручные мельницы, в центре верхнего жернова которых имелось отверстие, наполнявшееся зерном. Вращение жернова осуществлялось пальцами руки или одной-двумя палочками, вставлявшимися в специальные углубления в нем. Подобные мельницы были найдены также на территории Алжира и Марокко, а по свидетельству Эспиносы, они изготовлялись и в Испании. Здесь следует подчеркнуть, что подобные мельницы на Канарах — средиземноморского, а не африканского происхождения, так как Африка колеса не знала; если же допустить, что они попали сюда из Африки, то лишь в позднее время.

Остановимся подробнее на вопросе о наличии плавательных средств у аборигенов Канар. Он широко дискутируется в научной литературе. Причем те, кто отказывает древним канарцам в существовании у них лодок, поддерживают весьма увлекательные, но малодостоверные гипотезы о заселении архипелага.

Свидетельства же письменных источников весьма противоречивы. На существование лодок у островитян, возможно, указывает сообщение арабского географа и путешественника ал-Идриси (если верно отождествление Канар с островами, упоминаемыми в его сочинении). В источнике говорится, что, когда судно с арабскими «смельчаками» приблизилось к одному из островов (Канарских — ?), его тотчас же окружило множество лодок [Хенниг, т. И, с. 427]. Путешествие это датируется первой половиной XI века. Таким образом, вполне вероятно, перед нами письменное подтверждение того, что в XI веке жители архипелага располагали простейшим транспортом для преодоления водных преград между островами.

По-видимому, архаический тип лодки сохранился у канарцев во всяком случае вплоть до XVII века. Об этом свидетельствует хронист Леонардо Торриани, живший в XVI столетии. Он сообщает, что аборигены делали лодки из стволов драцены, утяжеляя их для устойчивости камнями. Лодки снабжались парусами, изготовленными из пальмовых листьев, пользовались канарцы и веслами. Морские перевозки, указывает хронист, осуществлялись между островами Гран-Канария, Тенерифе и Фуэртевентура [Torriani, с. 123]. Но свидетельство Л. Торриани — единственное (не считая спорного сообщения ал-Идриси). Удивительно, что никто из других хронистов, начиная с Боккаччо, не говорит о наличии плавательных средств у островитян. Напротив, все они указывают на отсутствие лодок у канарцев.

Последнему обстоятельству некоторые ученые придают особое значение и делают из него далеко идущие выводы. В частности, И. В. Рябикова, отмечая, что, по свидетельству хронистов, коренные жители архипелага «не были знакомы даже с самыми примитивными способами мореплавания», поддерживает гипотезу о существовании между Канарами и материком сухопутного моста, по которому «древние кроманьонцы попали на острова» [Рябикова, с. 254]. Даже если бы гипотеза о существовании сухопутного моста была справедливой, вряд ли правомочно связывать проблему наличия у канарцев лодок в эпоху средневековья со столь отдаленными периодами человеческой истории. Однако, по-видимому, во времена раннего европейского средневековья древним канарцам все же был известен водный транспорт, постепенно исчезнувший в период завоевания архипелага и в первое столетие после установления колониального господства.

Косвенно о знакомстве аборигенов с мореплавательной техникой может свидетельствовать высокий уровень развития уже в глубокой древности мореплавания у народов Средиземноморья и жителей восточного побережья Атлантики, с которыми, как было показано, существовали постоянные контакты.

Чем же можно объяснить слабое развитие плавательных средств у канарцев ко времени завоевания островов европейцами, а возможно, и полное исчезновение этих средств у обитателей некоторых островов Канарской группы уже в XIV–XV веках? Причин этого могло быть несколько.

Во-первых, природные богатства архипелага обеспечивали его население всем необходимым и пускаться в далекие плавания ему фактически было незачем. Во-вторых, на Канары могли попасть этнические группы, вытолкнутые из далеких от побережья районов материка и не знавшие морского промысла, а проживание этих групп у моря было, видимо, не столь продолжительным, чтобы оно успело занять важное место в их хозяйственной жизни. В-третьих, население островов могло утратить плавательные средства вследствие длительного проживания в условиях относительной изоляции, что нередко влечет за собой частичную деградацию в хозяйственной деятельности. Наконец, частичной утрате лодок у канарцев могли способствовать пиратские набеги, регулярно совершавшиеся во второй половине XIV века и в течение всего последующего столетия. Возможно, что исчезновение плавательных средств было вызвано совместным действием сразу нескольких из упомянутых факторов.

Весьма своеобразна точка зрения на этот вопрос Л. Диего Кускоя, который считает, что поселенцы не знали мореходства и их доставили на острова профессиональные мореплаватели [Diego Cuscoy, 1968, с. 26–27, 71]. Однако с подобным взглядом трудно согласиться. Какая-то группа поселенцев могла, конечно, воспользоваться услугами «перевозчиков», однако в ту историческую эпоху такой способ переселения мог носить лишь очень ограниченный характер. Другую гипотезу выдвигает А. Гаудио, предполагающий, что канарцы — потомки жителей Сахары и Атласа, вывезенных карфагенянами, которым эти воинственные племена мешали осуществлять караванную торговлю [Гаудио, 19586, с. 91]. Хотя такое насильственное переселение и могло иметь место, следует в то же время помнить, что заселение Канар, начавшееся, по-видимому, задолго до этих возможных событий, продолжалось и позднее.