Чтение онлайн

В глубине темного подземелья холодная реальность слилась воедино с мутными сновидениями. Время казалось застыло в этих холодных каменных сводах. Тайлуг спасался от леденящей сырой стужи, зарываясь в кучу соломы. Он не пытался более освободиться, ибо на этот раз не имел под рукой даже крошки спасительного металла, коим можно было грызть камни. Да и тюремщик, сопровождаемый стражниками, каждый раз при своем приходе не забывал проверить на прочность крепление железного кольца к стене, освещая его факелом и довольно хмыкая при этом.

— Не сбежишь, — ухмылялся тюремщик. — Тварь преступная.

Тайлуг угрюмо молчал.

Возвращаясь к жестокой реальности из очередного забытья снов, он зачастую некоторое время не понимал, где находится. Умер ли? Жив ли еще? Он перестал отличать черную реальность от бездонной и темной пропасти небытия. В тот миг, когда лязгнул замок на двери и свет факела выхватил из темноты хищную физиономию жреца Та-Зама, Тайлуг решил, что это очередной бредовый сон.

Жрец одарил Тайлуга скорбной улыбкой.

— Как твое здоровье? — нарочито участливо спросил он. — Я слышал, что ты пытался сбежать. Странно. Здесь не так уж и плохо. Спокойно все и без суеты. Есть время в тиши поразмыслить о бренности существования, о своей жизни, о возможности спасения.

Тайлуг молча поднялся на ноги с кучи соломы.

— Как настроение? — продолжил вкрадчиво Та-Зам, щедро одаривая узника долгим изучающим взглядом змеи, готовой вонзить ядовитые клыки в жертву, — Впрочем, можешь не отвечать. Вижу, что у тебя хорошее настроение, да и выглядишь ты неплохо. Разве, что качает тебя немного. Но это от радости, что я здесь. Не так ли?

— Зачем пришел? — равнодушно спросил Тайлуг.

— Зачем? Странно. Ты разве не помнишь? Я вернулся и принес с собою чистый пергамент, чернила и гусиное перо. Уверен, что ты принял правильное решение.

— Да, я давно принял решение, — кивнул Тайлуг.

— Очень хорошо, — тень холодной усмешки легла на губы жреца. — Я не сомневался.

— Я тоже не сомневался, — произнес Тайлуг. — Тебе неудержимо, хочется власти, как болезному расстройством желудка, не терпится добежать до сортира. Но ты обделаешься в штаны, когда будешь подыхать.

Во взгляде жреца мелькнула растерянность.

— Ты что себе позволяешь, смертник! — хрипло произнёс он, судорожно проглотив слюну.

— Смертник это ты! — возразил Тайлуг. — Сила великого Мауронга накажет тебя, если ты сам не признаешься в своих гнусных намерениях и деяниях перед гражданами Империи. Это твой последний шанс спасти себя. Я даю тебе право выбора.

Та-Зам отступил от Тайлуга на пару шагов и нервно усмехнулся.

— Ты мне даешь право выбора?! Ты мне?! Ничтожество, прикованное к стене?! Время, проведённое в этих стенах, в полной темноте и одиночестве даёт о себе знать. Ты болен. Но я тебя вылечу. Стража!

В камеру вбежали двое стражников.

— Высечь его! — приказал Та-Зам.

Удары металлическими прутьями пронзили Тайлуга болью. Вскоре он потерял им счет. Очнулся от холодной воды, стекающей по лицу.

— Не передумал? — услышал он сквозь боль.

— Молчишь. Что ты молчишь? Говори!

Сквозь мутную пелену Тайлуг увидел над собою восковое лицо жреца, его холодные, змеиные глаза и почувствовал в себе леденящую силу.

— Ты умрешь, — прошептал он. — Исчезнешь, развеешься как пыль. Я обязательно вернусь, жрец, ты слышишь. Я это знаю. Я приду за тобой. Приду за Адаульфом.

— Что ты несёшь, глупец. Умрёшь ты, — Та-Зам постарался усмехнуться. Но получилось нервно и неубедительно.

— Я вернусь, — уверенно произнёс Тайлуг.

— Всё, достаточно. Я устал слушать этот чрезвычайно пугающий меня бред, — с сарказмом в голосе проговорил Та-Зам. — Мне жаль. Очень жаль, что так всё заканчивается. Я полагал, что ты разумный человек. Должен сообщить, что перед повешением тебе железным ломом раздробят кости на руках и ногах, а также вырвут язык. Я искренне огорчен.

— Убирайся, — прохрипел Тайлуг.

Лязгнул замок на двери, и глаза вновь погрузились в непроглядную темноту.

Холодные водяные брызги упали на лицо Зерона, выталкивая его из забыться. Он открыл глаза, увидел над собою, низкие серые облака и почувствовал спиной твердую ровную поверхность, которая ощутимо качалась. Зерон приподнял голову, и обнаружил себя лежащим на дне лодки. Возле его ног на кормовой скамье сидел мальчишка. Это был Таон.

Зерон напряг память. Последнее, что он помнил, это боль, пронзающая тело, мертвящая слабость, костер среди бревенчатых стен, медвежьи шкуры, крыша из толстых досок и какой-то человек, в одеяниях, похожих на лохмотья, увешанный множеством амулетов.

Лодку качнуло, и новая порция брызг угодила Зерону в лицо. Он встряхнул головой, чувствуя прилив сил. От былой слабости не оставалось и следа. Боль от ран растаяла. Он уцепился руками за борта лодки и принял сидячее положение.

— Тише, — ухмыльнулся Таон. — Не дрыгайся. Лодку опрокинешь. Долго же ты валялся, однако.

— Очнулся! — послышался радостный возглас.

Зерон оглянулся. За его спиной ближе к носу лодки, прячась от сырого ветра под серой плащевой накидкой, сидела девчонка.

Вокруг раскинулся океан. Штормило. Лодка то и дело вскидывалась на высокие гребни волн, а затем проваливалась меж ними. В туманной дали просматривался темный скалистый берег. Ветер и волны гнали лодку к нему.

На краткий миг в памяти Зерона проступило видение иного берега и другой воды, бурной и темной подобно ночи. Видение было недолгим, как отблеск далекой молнии и уже через мгновение растаяло в картине окружающей реальности. Но при этом Зерона пронзило ощущение чего-то бесконечно важного, скрытого далеко за туманом забвения. Зерон попытался мысленно уцепиться за это мимолетное видение, чтобы вспомнить, откуда оно возникло, но его старания были тщетны. Пред ним будто предстал незримый барьер, который не пускал его за предел неких границ, скрывающих нечто запретное.

— Что случилось? — спросил он не переставая озираться.

— Сбежали мы, — коротко ответил Таон.

— Сбежали? Но как?

— Очень просто. Благодари Ахарунга. Он встряхнул землю и разрушил лагерь. Мы и сбежали.

— И спасли тебя, — добавила девчонка. — Будем знакомы. Меня зовут Сигма. Я младшая сестра вот этого недотепы. Так уж случилось, что после смерти матери наш отчим продал нас в рабство, и вскоре мы стали воинами мастера Ахарты. В его школе мой братец стал лучшим зверенышем, а я была первой среди молодых воительниц. Ты оставил в живых моего брата, вопреки приказу Ахарты. Мы не могли остаться неблагодарными и вынесли тебя из горящей лекарской. Затем мы украли лодку и хотели направиться на ней по Ханте на юг в нашу деревню, чтобы зарезать отчима, но налетел шторм и унес нас в океан. Волны гонят нас по нему уже второй день. А мой недотепа братец умудрился вдобавок упустить из рук весло.