Чтение онлайн

— Мауронг наш первый вожак, — с почтением произнес Зерон. — Все мауронги знают его историю. Он изгнанник Хаккадора. Его изгнали Хранители за то, что он был против создания Великой Радуги.

— О, да. Изгнанник. Проклятый навечно, — Ахарта открыл глаза. — Послушай, Зерон. Я умру. Но в тебе останется моя сила. Она будет взрастать. Ты познаешь мои приемы боя. Ты станешь великим воином.

Ахарта обхватил окровавленными ладонями лицо Зерона.

Да, — произнес он после недолгого молчания. — Глаза холодные, как сталь клинка. Это пророчество воина, что я прочел. Хаккадор будет разрушен Воином Жизни. Я не верю в пророчества, но я хочу… Я хочу…

— Я не понимаю тебя. Что ты хочешь сказать? — вопросил Зерон, пытаясь вникнуть в слова Ахарты.

— Я хочу… Я всегда хотел разрушить Хаккадор, — продолжил Ахарта с трудом. — Мои великие предки покинули те земли. Но, когда Воин Жизни теряет свое предназначение, он становится воином смерти. Я воин смерти, Зерон. Ты тоже им станешь.

«Я уже воин смерти», — подумал в тот миг Зерон.

— Из Хаккадора исходит зло, — прохрипел Ахарта. — Под видом благодетели оно растекается по земле несправедливостью, коварством и ложью. Их древо не дает плоды. Оно мертво. Этот мир погряз во зле. Древо Жизни, что превратилось в древо смерти должно погибнуть.

Ахарта, поперхнулся кровью и замолчал.

— Зачем ты мне это говоришь? Мне нет дела до какого-то дерева. Должны погибнуть мои враги, которые уничтожили мой город и убили мою мать, — гневно произнес Зерон.

— Твои враги это только тени того зла, что гуляет по земле. С уничтожением древа смерти зло исчезнет, — едва слышно произнес Ахарта. Силы покидали его.

«Он при смерти и бредит, — решил Зерон. — Пора уходить. Я ничем ему не могу более помочь».

— Постой, — будто угадав мысли Зерона, прохрипел Ахарта. — Я знаю. Ты не веришь ни единому моему слову. Я по-прежнему для тебя враг. Но пройдет время, и ты все поймешь. Иди прямо на запад. Через два дня выйдешь к Хантаге. Там… В моей крепости… Там в углу справа от очага под каменной плитой тайник. В нем золото. Много золота. Но ты не бери его, ибо оно тяжело и будет отягощать твой путь. Поверх золота лежит драгоценный камень. Это черный бриллиант — камень моих предков. Он дороже того золота. Возьми его. За него ты можешь получить много денег. Они тебе помогут. В мире зла деньги решают все. Деньги и сила. Ключ от тайника под шкурой. В крепости никого нет. Все разбежались. Люди боятся этого места… Я ухожу. Уже скоро… Уходя, подожги дом. Я хочу вознестись в Дхор вместе с огнем… Вечность и сила… Вечность и…

Ахарта замолчал. Глаза его остекленели. В их пустоте мерцали блики огня.

— Умер, — произнес Зерон. — Видать великий воин был, если могущественного мага одолел. Выходит так, если он не лжет, то во мне его кровь теперь. Я о том не просил. Пора уходить, но напоследок не мешает обшарить его карманы.

В одном из карманов Ахарты Зерон обнаружил мешочек с парой десятков медных монет.

— Неплохо, — удовлетворенно произнес он, пряча мешочек за пазуху.

Меч Ахарты Зерон тоже прихватил вместе с ножнами и наплечным ремнем. Клинок с узким лезвием в полтора локтя длиною пришелся ему по руке. Этим клинком он раскидал по полу горящий хворост из очага.

Огонь жадно побежал в стороны, взбираясь на стены.

Время велико. Весь Мир Изменений умещается в его небольшой части, разбиваясь на отдельные, маленькие фрагменты событий, капельки, осколки в которых существуют миры и мирки. Время едино и неделимо, объединяя, в отдельном своем мгновении, бесконечно великое множество событий. Каждый, из живущих в Мире Изменений, существует в своем фрагменте этого единого пространства, именуемого временем, и видит только ту картину мира, что доступна его ощущениям. Тот, кто видит больше, тот может управлять большим. Кто видит всё — управляет всем. Кто управляет всем — тот управляет миром. Но хочет ли сам мир, чтобы им управляли? Для этого ли он создан? И не уничтожает ли мир того, кто видит слишком много и очень желает управлять им, вопреки тому пути, которым следует мир?

Так говорил Мауронг. Зерон знал эти слова. О том ему поведал отец. Заповеди Мауронга были записаны в древних скрижалях и хранились в гробнице некогда могучего мага.

А еще Мауронг говорил, что в каждом человеке дремлет маг. Он говорил, что видит человека, как каплю дождя, падающую в Океан Вечности, как искру огня, взлетающую к небу, как снежинку среди миллиардов других, сметающих все на пути потоком лавины.

Он говорил, что видит человека маленькой утренней росинкой, отражающей в себе этот мир.

Он говорил, что чувствует разум человека, вбирающий в себя этот мир, как каплю дождя, искру огня, снежинку стремительной лавины и утреннюю росинку.

Он говорил, что человек это часть мира, а мир это часть человека.

И человек может все.

— Человек может все, — повторял время от времени Зерон, настраивая себя на опасный путь. Вместе с тем из его головы не выходили слова Ахарты о Воинах Жизни. О Хаккадоре. О пророчестве. Зерон понял не все из того, что сказал ему этот воин. Какое еще древо смерти? Что это за тени зла, которые гуляют по земле? Бред какой то. А может быть, он байки рассказывал, чтобы усыпить бдительность Зерона? А может быть, он решил направить его на путь, где скрываются коварные и смертельные ловушки?

Береженого Мауронг бережет. Зерон решил свернуть с ранее намеченного пути и принять направление южнее, что он и сделал после того, как углубился в лес.

Природа готовилась к зиме. В лесу было тихо. Не слышалось ни щебетания птиц, ни хлопанья крыльев. Мягкий сырой мох и опавшие листья заглушали шаги. Изредка под ногами хрустели сухие ветви. Ближе к вечеру Зерон благополучно выбрался из леса и приступил к подъему по осыпям камней на крутой горный склон. Изредка над ним кружились пишачи. Эти небольшие крылатые ящеры питались падалью. Сделав над Зероном пару-тройку кругов и убеждаясь, что тот еще не собирается помирать, они с недовольными хриплыми вскриками летели далее.

К вечеру Зерон взобрался на перевал. Небесный огонь светил ему в лицо, опускаясь к горизонту. С высоты перевала пред Зероном раскинулась бесплодная, каменистая равнина. Пройдет немного времени, и весь этот пейзаж погрузится в темноту. Пора было подумать о ночлеге.

Огонь разводить опасно. Одинокий костер издали может привлечь ракшасов, выползающих по темноте на ночную охоту из-под земли, да и не только их. Ночные чудовища, будучи порожденные мраком, страшнее дневных, и могут не убояться запаха крови пещерного медведя.

Придется переждать ночь, плотнее закутавшись в меховую накидку. Впрочем, холод был не страшен для Зерона, приученного с малых лет к трудностям выживания в дикой природе. Он собрал охапку сухой травы для подстилки и вскарабкался на высокий скальный выступ, где можно было не опасаться нападения ночных хищников. Расстелив траву на узкой жесткой площадке, Зерон улегся на нее, достал из-за пазухи хлебную лепешку и жадно надкусил, глядя в темнеющее небо. В нем зажигались звезды.

Было тихо. Ночная мгла медленно накрывала землю, и в ней размывались очертания гор, а линия горизонта сливалась с небосводом.

Ночь обостряет чувства. Зерон невольно вслушивался в тишину, ловя малейшие шорохи, доносимые движением воздуха. Все чаще до его ушей доносилось далекое завывание не то зверей, не то ветра среди скал. Где-то под чьей-то поступью посыпались камни с горного склона. Зерон вскинул голову, встревожено всматриваясь в темноту. Снова наступила тишина. На горизонте затухала полоска дневного огня, а вскоре на небо выползло ночное светило. Оно было красно и огромно. Его тусклый свет накинул багровое покрывало на ночной пейзаж. Далекие звуки перестали тревожить Зерона. Он прикрыл глаза, но через миг вновь резко поднял голову, всматриваясь в ночной сумрак. Неподалеку от скалы, где притаился Зерон, послышался шум, после чего из темноты проявились смутные очертания какого-то животного. Оно явно спасалось бегством. Вскоре из темноты выскочили преследователи. Зерон увидел трех крупных степных волков. Один из них настиг добычу в прыжке и вцепился ей в холку. Другие двое зашли по бокам. Хищники работали слаженно. Через миг второй волк вцепился жертве в ногу. Погибающее животное издало громкий трубный звук.