Чтение онлайн

— В любом случае, ты будешь знать, что она испытывает стресс из-за чего-то, — пробормотал Атилас. — И это почти так же хорошо.

— Не указывай мне, как делать мою работу, старик! — огрызнулась она.

— Я просто уточнил твоё замечание, моя дорогая.

Ёнву повернулась на цыпочках и одарила его особенно острой, зубастой улыбкой.

— Не уточняй мои замечания. Не пытайся втолковать мне свои скользкие словечки. Если продолжишь в том же духе, я буду очищать твою плоть, пока она не станет чистой от крови и кожи.

Он не дрогнул, но вместо того, чтобы обойти её, остановился.

— Умеешь же ты подбадривать словами.

— А ещё я умею обращаться со своими зубами так, что точно не воскреснешь, — предупредила его Ёнву, протягивая руку к двери, не покидая этой неудобной близости. Она хотела, чтобы он почувствовал запах крови на ней — или любое другое чувство, которое могло бы предупредить его об опасности.

У неё не было возможности прикоснуться пальцем к сенсорной панели, которая заставила бы дверь бесшумно вращаться на своих автоматических колёсиках; у Ёнву было лишь короткое мгновение, чтобы осознать тот факт, что к двери приближается группа людей, прежде чем её подхватили сильные руки в твидовой одежде и быстро понесли обратно в тени первого коридора, в котором была отдельная дверь, ведущая в соседнее кафе.

Торопливо пройдя и через эту дверь, и только с запозданием приземлившись, Ёнву сумела достаточно крепко ухватиться за дверь, чтобы она не приоткрылась, когда, в разгар её возмущения, вся группа вошла на Черепашью виллу. Беловолосого, которого она видела раньше, среди них не было, но все они были иностранцами, и Ёнву невольно объединила их в одну группу. Из-за двери слабо просачивался мускусный, незнакомый запах, смешанный с гораздо более знакомым.

— Возможно, — тихо сказал Атилас ей на ухо, — нам следует поискать другой выход из виллы.

— На тебе чары! Отпусти меня!

Она бы вырвалась из его объятий, если бы была в своей форме кумихо, или, возможно, не так пристально смотрела на дверь, но её человеческое обличье не могло полностью освободиться от этих длинных, сильных пальцев.

— Ещё минутку, моя дорогая. Может, на мне и есть чары, но я ещё не знаю, помогут ли они против волчьих носов.

— Так вот что это за запах! — сказала Ёнву, внезапно перестав сопротивляться. — У нас здесь не водятся оборотни. Если это всё, о чём ты беспокоишься, то ни один волк в человеческом обличье не сможет тебя учуять — не тогда, когда в воздухе так много кумихо. Посмотри, как он принюхивается.

Несмотря на это, Атилас, казалось, не проявлял ни малейшего желания двигаться, пока группа не оказалась достаточно далеко от виллы и не скрылась из виду, а также от обоняния большинства носов. Затем он всё-таки двинулся, быстро и бесшумно, сопровождаемый Ёнву, как тенью, и полностью покинул здание.

— Это твои друзья? — спросила она, когда они оказались на улице.

— Не совсем, — ответил Атилас. — Скажем так, знакомые. Я бы предпочёл избегать их, если это возможно.

— Ты довольно популярен для того, кто не так давно находится в Корее, — сказала Ёнву, прищурившись. Возможно, он искал кого-то раньше, когда они осматривали участок, — кого-то, кто хотел бы перекинуться с ним парой слов и был бы не очень против, если бы встреча переросла в нечто большее, чем просто слова.

Тем не менее, она не ожидала, что Слуга испугается нескольких наёмников. По опыту Ёнву, наёмники — за очень немногими исключениями — существовали для того, чтобы сражаться с ними или бок о бок; от них не нужно было прятаться. Эта группа не выглядела так, чтобы с ними стоило считаться — по крайней мере, один из них, она была совершенно уверена, уже был мёртв.

Тем не менее, это было дело Атиласа, и при условии, что это не мешало тому, чем они занимались в данный момент, Ёнву было не особенно важно, что с ним случилось. Он был именно тем человеком, каких она больше всего не любила, — властным, острозубым и безразличным к окружающему миру. Она прекрасно знала, что он убил столько же детей, сколько и взрослых; кроме того, он был скользким на язык, что она презирала. Он мог спокойно умереть от руки любых силовиков или наёмников, которые могли бы до него добраться, при условии, что за это время он сделает то, что ей было нужно.

Ёнву открыла рот, чтобы сказать ему что-то в этом роде, но Атилас опередил её на тропинке.

— Что теперь, моя дорогая? Что будет делать?

— Посмотрим, сможем ли мы точно выяснить, что именно имел в виду Химчан в плане изменения церемонии «в последнюю минуту», — сказала Ёнву. — Если они планировали обратить невесту, то должна была быть проведена особая церемония.

— А, — сказал он. — Без сомнения, у тебя с этим связаны собственные воспоминания, на которые можно положиться. Как полезно.

— Очень полезно, — согласилась Ёнву, но слова прозвучали неубедительно. Из всех воспоминаний, к которым она могла обратиться, чтобы подтвердить этот конкретный вывод, её воспоминания о ночи, когда её обратили, были последними, которые она бы выбрала.

Она с отвращением провела ладонью правой руки по запястью левой, чувствуя, что там снова появились чьи-то пальцы, цепкие и окровавленные. Она добавила, скорее машинально:

— Полагаю, ты что-то задумал?

— Конечно, — согласился он. — Но я думаю, что мой первый шаг сегодня будет невозможен. Какая досада! Мне бы очень хотелось взглянуть на записи камер наблюдения в кафе, чтобы увидеть нашу невинную невесту в день убийства.

Ёнву бросила на него быстрый взгляд.

— Ты же не думаешь, что она будет на камерах?

— Скажем так, я бы очень хотел убедиться, что она в этом участвует.

— Тогда иди дальше один, — сказала Ёнву. Ей нравилось думать, что она бы и сама подумала о том, чтобы посмотреть записи с камер наблюдения, но, по крайней мере, сегодня она бы об этом не подумала. — Никто здесь не пытается меня убить. Я посмотрю.

— Надеюсь, ты помнишь, что должна быть достаточно…

— Я буду вести себя так, как мне нужно, чтобы взглянуть на запись, — сказала ему Ёнву, скрипнув зубами, и оставила его на тротуаре, чтобы вернуться ко второму входу в кофейню.

Через полчаса после того, как Ёнву привлекла внимание ведущего бариста — молодой девушки, которая была очень взволнована убийством, произошедшим на парковке по соседству, и которая накануне провела силовиков в крошечный офис, который также служил комнатой охраны, — она обнаружила, что её втиснули в крошечную пластиковую кабинку, и сидела на стуле, не отрывая глаз от пыльного компьютерного монитора. По-видимому, предыдущий пользователь этого экрана также был разочарован: в центре экрана было аккуратно, в форме ладони, проведено по скопившейся пыли, в результате чего пыль осела по углам.