Чтение онлайн

— Не думаю, что я говорила, что ты это сделал.

— Ранее ты говорила, что тебе не нравятся неизвестные угрозы в домах, которыми ты управляешь, — сказал Атилас, медленно и осторожно излагая свою мысль. Он, скорее, думал, что это может означать что-то очень полезное для него, но вопрос был в том, сможет ли он заставить Камелию признаться в этом? — Означает ли это, что ты готова терпеть известные угрозы?

— Я не нарушаю условия твоей аренды, если ты об этом спрашиваешь, — сказала она. — Я не собираюсь тебя выгонять. Но для безопасности других членов этого дома должны быть установлены какие-то правила.

Ах. Тогда это определённо было связано с Харроу. Атилас был готов к этой встрече — хотя и слегка сожалел о том, что она должна была произойти, — и теперь, когда она произошла, это было странно неприятно. Он, конечно, не ожидал, что это будет приятно, но ожидал, что будет вести беседу гораздо лучше, чем сейчас. Он также обнаружил, что предпочёл бы не видеть в глазах Камелии того презрения, которое он привык видеть во взгляде Ёнву, тронутом серебром.

— У меня нет намерения убивать кого-либо в доме, — заметил он. — И, если дело дойдёт до угроз, относящихся к твоей компетенции, ты, возможно, захочешь учесть, что держать в доме кумихо, движимой жаждой мести, возможно, опаснее, чем бывшего слугу.

— Я не забываю, кто такая Ёнву, — сказала Камелия. — У нас с ней соглашение, и она не выходит за его рамки. Если она это сделает, мы поговорим об этом.

— Могу я напомнить тебе, моя дорогая, что, между нами говоря, мы помешали кровожадному кумихо разгромить местный университет, намереваясь сделать свою невесту такой же бессмертной, как и он сам?

Он не знал, почему пытается оттянуть неизбежное. У него не было причин беспокоиться о мнении Камелии о нём — на самом деле, оно его не волновало.

Но Атилас всё ещё не мог избавиться от той же щемящей боли сожаления, которую он уже испытывал однажды, когда столкнулся с необходимостью что-то сделать, хотя больше не был уверен, что действительно хочет это сделать. Или, возможно, не был уверен, что это стоит той цены, которую ему или кому-то другому придётся за это заплатить.

Нелепо. Что должно было быть сделано, то должно было быть сделано. За это приходилось платить.

— Я не забываю, — сказала Камелия рассудительным и ровным голосом. — И мне нечего сказать, когда речь заходит о Ёнву; но мне есть что сказать о твоих методах, когда речь заходит о Харроу. Рут смогла вынести всё, что ты на неё обрушил — она смогла принять это, изменить и превратить в силу. Если ты будешь так обращаться с Харроу, он сломается.

При звуке этого имени у Атиласа перехватило дыхание. Рут. Не Пэт, а Рут. Он сделал медленный, укрепляющий глоток чая, чтобы прийти в себя. Едва сделав это, он понял, что поступил неправильно. Он встретился взглядом с Камелией поверх чашки и увидел в этих глазах было некое спокойное удовлетворение.

— Боже мой, — сказал он, ставя чашку на блюдце с едва слышным звяканьем тонкого фарфора о тонкий фарфоровый сервиз. — Какая неожиданность. Что ты положила мне в чай?

— Яд, — сказала Камелия, ставя на стол свою чашку. — Просто хочу убедить тебя, что я совершенно серьёзна. Нет, даже не пытайся встать. Ты всё равно не сможешь сделать и нескольких шагов, прежде чем упадешь в обморок, и я бы предпочла, чтобы ты внимательно слушал.

— Ты полностью завладела моим вниманием, — сказал Атилас, чувствуя, как у него кружится голова.

— Харроу — часть этого дома.

— Ошибка, которую невозможно не почувствовать. Ты действительно думаешь, что в твоих интересах пытаться контролировать так много всего сразу, моя дорогая?

— В таком случае, — продолжила Камелия, даже не повышая голоса, — тебе нужно научиться контролировать себя. Я не собираюсь делать это за тебя. Если ты не будешь контролировать себя в его присутствии, Харроу не выживет.

— Изменение характера из-за форс-мажорных обстоятельств? — насмешливо спросил Атилас.

Слова застревали у него во рту, как будто были набиты ватой, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы их выплюнуть.

— Разве ты не слышала? Спроси лису — спроси своего человеческого мальчика. Спроси у маленькой невесты, у которой во рту привкус крови. Мы не меняемся — никто из нас. Мы просто ненадолго меняемся под хорошим влиянием, и в конце концов природа берёт своё.

— Знаю, — сказала она, серьезно глядя на него. Атилас не был уверен, обдумывает ли она его слова или наблюдает за ходом своей работы. — Но мне нужно верить, что перемены возможны. Вот почему я даю тебе шанс.

Атилас покачнулся на стуле, его голова стала такой же тяжёлой, какой была несколько мгновений назад. Мир вокруг него пошатнулся.

— Шанс? Яд, кажется, ты сказала.

— Я сделала это, не так ли? — сказала Камелия, вставая. Её голос исказился вместе с фигурой, когда зрение Атиласа затуманилось.

— Я бы очень хотел... узнать, как ты подсыпала его в мою чашку, — пробормотал он. Он и сейчас это чувствовал — яд горькой волной разливался по его телу. — И почему ты хочешь меня убить.

— Ты не умрёшь, — произнёс её голос, теперь уже откуда-то издалека. Атилас увидел в дверном проёме смутную фигуру в жёлтом, такую же далёкую и недосягаемую, как и голос. — Во всяком случае, я не думаю, что ты умрёшь. Прошло некоторое время с тех пор, как я в последний раз играла с этой конкретной комбинацией, так что, возможно, я не совсем правильно всё смешала.

Атилас не смог бы дольше удерживать голову на весу. У него хватило сил не уронить её, а положить на маленький столик, и, затаив дыхание, спросить:

— Тогда зачем меня отравили?

— Хочу, чтобы ты помнил, что я могла убить тебя, но не сделала этого, — сказала она. Порыв ветра коснулся её платья и донёс аромат бергамота до лица Атиласа. — Хочу, чтобы ты помнил, что если ты причинишь Харроу больше вреда, чем уже причинил, я убью тебя.

— Как... очаровательно, — сказал Атилас тихим шёпотом, от которого едва шевельнулись несколько опавших чайных листьев на столе.

Мягкое наслаждение разлилось по его телу, танцуя с ядом.

Мысли переплетались, соединялись, разделялись и сливались воедино.

Аромат лаванды коснулся его языка сквозь приоткрытые губы.

Камелия знала Пэт.

Знала её достаточно хорошо, чтобы знать её настоящее имя.

Несомненно, Пэт знала Камелию.

Мысли Атиласа разделились, закружились в вихре и с трудом попытались снова собраться воедино. Планы. Планы внутри планов. Это не проникновение Атиласа в дом, а проникновение в него кого-то из дома.