Чтение онлайн

Как же сильно хочет автор «отмазать» беларусов от этой битвы! Мол, выходцы из земель «нынешней Прибалтики» там воевали. В войске ВКЛ, как уже было сказано, таких ополченцев было не более 3 %, поэтому ставить их в начало списка — значит «вешать лапшу на уши». В реальности среди 16 тысяч всадников войска ВКЛ, которыми командовал наивысший гетман Литвы князь Константин Острожский, большинство составляли беларусы (литвины). Отрядом польской тяжелой кавалерии командовал не какой-то Свирщевский, а Януш Сверчовский, и был он не гетман, а староста Трембовельский.

Поэтому неверной является фраза «таким образом, войско Сигизмунда даже условно нельзя считать белорусским». Давайте сравним: в реальности до 70 % сил московитов составляли «татары да мордва», но Амбражевич именует их «русскими войсками». А литвинам отказывает даже в «условном» именовании «беларускими войсками». Где же объективность?

Ведь есть с чем сравнивать, например с Куликовской битвой. В ней участвовали хоругви литовских князей Андрея и Дмитрия Альгердовичей, но никто не утверждает, подобно Амбражевичу, что войско Дмитрия Ивановича «Донского» «даже условно нельзя считать белорусским», хотя в нем беларусов было гораздо меньше, чем в Оршанской битве. Нет, в России его и сегодня называют «русско-белорусским войском» (например, таково определение Льва Гумилева). А в Оршанской битве — «даже условно не беларуское». Потому что беларусы НЕ ДОЛЖНЫ ВОЕВАТЬ С МОСКВОЙ. Вот и вся «научная логика».

Теперь об исторической этике: автор не уважает подвиг наших предков, защищавших Отечество от агрессии соседа. Более того, он этого соседа еще и оправдывает: дескать, правильно сделал, что напал.

«В свою очередь численность войск Московского княжества принято определять в 80 тысяч. Многие историки считают эту цифру по меньшей мере «сильно завышенной».

Во всяком случае русское войско, оказавшееся у Орши, насчитывало намного меньше 80 тысяч ратников.

Большая часть армии Великого княжества Московского во главе с лучшим полководцем — Даниилом Щеней — стояла гарнизоном под Смоленском.

Там же находилась и вся русская артиллерия. Часть сил находилась в Дорогобуже в ставке великого князя Василия III».

Как видите, автор (Амбражевич) явно симпатизирует оккупантам, а не литвинам-беларусам. То есть он на их стороне, а не на стороне наших предков. Чем не янычар [40] ?

Амбражевич пишет:

«Битва под Оршей произошла 8 сентября 1514 года. Полки Московского княжества вступили в битву под белым и светло-красным флагом с изображением Георгия Победоносца и архангелов».

Я так и не понял суть «военно-исторического аспекта» по Амбражевичу. Может быть, я слишком глуп, но все же хочу задать еще один риторический вопрос: что делали войска Москвы на территории Литвы — нынешней Беларуси? Они же не рожь убирать пришли. Вломились десятки тысяч вооруженных людей, которые грабили и жгли здешние селения, насиловали женщин и детей, обозами увозили в Московию награбленное и пленников. Кстати говоря, захватили с собой несколько десятков тысяч кандалов. Видимо, для большей надежности «воссоединения» с «единокровным и единоверным народом».

«Тогда поляки и литовцы обрушились на самого Челяднина, а «разобиженный князь Булгаков-Голица в свою очередь не пришел уже ему на помошь».

Кого автор именует словом «литовцы»? Что, у них были жамойтские фамилии? Нет, исключительно литвинские (беларуские) с окончаниями на «-ович» или «-ич». Но опять мы видим желание оградить наших предков от этой битвы. Дескать, не мы там воевали, а какие-то жмудины с поляками посмели защищать Восточную Беларусь от агрессии соседнего княжества.

«Битва складывалась крайне неудачно для русских войск не столько в силу полководческого гения К. Острожского, сколько в силу исключительно бездарного руководства битвой московскими воеводами».

Ну конечно, Острожский не имел даже способностей полководца, не говоря уже о чем-то большем. Из 70 лет жизни (1460 - 1530) он 26 лет являлся главнокомандующим войсками ВКЛ («наивысшим гетманом»), выиграл 63 сражения, потерпел поражение только в трех. Однако он плох тем, что защищал свою Литву от Москвы, а не наоборот. Потому нельзя его возводить в кумиры патриотов. Вот такая логика у всех этих амбражевичей.

Амбражевич:

«Воодушевленное победой в битве, польско-литовское воинство под предводительством гетмана Острожского двинулось к Смоленску, надеясь взять город и выиграть затянувшуюся войну. К Смоленску гетман подошел с 6-тысячным войском. Возникает вопрос: куда девались остальные примерно 30 тысяч королевской армии? Остались ли они навечно на месте битвы?

... Большинство пишущих об Оршанской битве старательно стремится умолчать о потерях королевского войска, от которого осталось в живых после «блистательной победы» около 6 тыс. человек, т. е. потери составили более 85 % воинов! В том числе и поэтому не «победитель» Сигизмунд-Август, а «побежденный» Василий диктовал условия мира. Так что «великие воители» Я. Свирщевский и К. Острожский могут, в лучшем случае, претендовать на сомнительные лавры паря Пирра, примерно с такими же (в процентном отношении) потерями победившего римлян в своей предпоследней битве. (В последней Пирр, у которого практически не остаюсь воинов, был убит)».

И здесь Амбражевич лжет. Эти 6 тысяч вовсе не были «остатком» войска ВКЛ. Процитирую книгу А. Е. Тараса «Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV-XVII веках» (Москва. 2006, с. 195 - 196):

«В Смоленске сторонники литовского Великого князя устроили заговор, причем во главе его стоял православный владыка (епископ) Варсонофий. Он отправил к Сигизмунду своего племянника с письмом такого содержания: «Если пойдешь теперь к Смоленску сам или воевод пришлешь со многими людьми, то можешь без труда взять город». Князь обрадовался, отправил заговорщикам свою грамоту и богатые дары.

Однако кто-то донес на заговорщиков московскому наместнику Василию Шуйскому. Тот велел схватить Варсонофия и других заговорщиков, посадил под стражу и доложил об этом великому князю в Дорогобуж. А к Смоленску тем временем подошел князь Константин Острожский. Надеясь на помощь Варсонофия, король отправил с Острожским только шесть тысяч человек. Но Шуйский разуверил его, повесив всех заговорщиков, кроме Варсонофия, на городских стенах, на глазах у всех».

Вот почему было только 6 тысяч, к «потерям в битве» это никакого отношения не имеет.

Тут другое удивляет: Амбражевич фантазировал о «единоверцах», а восстал против московитов именно церковный лидер смолян — православный епископ Смоленский. Однако его сей факт не смущает. Он об этих событиях рассказывает так:

«Узнав о приближении королевской армии к Смоленску, Острожскому сдались Дубровно, Мстиславль и Кричев.

.....То же самое собирались сделать и знатнейшие жители Смоленска во главе с епископом Варсонофием (...). Предательский замысел верхушки был сорван простыми людьми, так как «мещане смоленские хотели остаться за Москвою». Они выдали заговорщиков наместнику русского государя — князю Василию Шуйскому. Шуйский приказал повесить всех изменников (кроме Варсонофия) на городских стенах, на виду у королевского войска. С. Соловьев пишет: «который из них получил от великого князя шубу, был повешен в этой самой шубе; который получил ковш серебряный или чару, тому привесили на шею эти подарки и таким образом повесили». Все горожане Смоленска встали на защиту города».