Забытая Беларусь
Шрифт:
В докладных записках с мест отмечалось, что крестьяне свое нежелание работать в колхозах мотивируют так:
«Теперь нет таких людей, которые могли бы разогнать колхозы, и поэтому осталась одна надежда на приход поляков».
В связи с перемещением воинских частей к западной границе пошли слухи о том, что война уже началась:
«Скоро граница будет отодвинута в тыл, и тогда всем, кто помогает большевикам и колхозникам, мало не будет».
«Будуць біць і рэзаць, як тых, хто запісвае ў калгасы, так і тых, хто запісваецца».
«Польша, а с нею и другие державы, с наступлением осени объявят войну СССР, займут Белоруссию, положат конец мучениям и вернут крестьянству все отобранное, а те, кто активно помогал проводить коллективизацию и вступал в колхоз, захватив кулаческую землю, — будут жестоко наказаны».
Появлялись листовки с призывами к противодействию коммунистам и оказанию помощи оккупантам в случае войны. Например, в апреле 1939 года в Кормянском районе была обнаружена листовка с подписями «Гитлер и Мусалини»:
«... товарищы заклинаем мы: в выпадку нападу на Савецки Союз со стороны капиталистых краин (Германия, Италия, Япония, Польша, Англия, Франция и другия) то нужно им оказать помач: как силай, так и харчами и всеми возможными средствами только нужно освободится от ига советскай империи...».
Примеры такого рода не единичны. Документы ГПУ и НКВД убедительно показывают, что именно так думало большинство крестьян БССР, составлявших тогда 80 % населения «рабоча-сялянскай рэспублікі».
При панах было лучше, чем в БССР
В оценке крестьянами советской власти преобладала мысль о «втором крепостном праве»:
«Пры цару сяляне працавалі на памешчыкаў, а пры савецкай уладзе на камуністаў».
«Паноў прагналі, а зараз другія панаскакалі к нам і камандуюць».
Об отношении к колхозам как к новой форме крепостного права свидетельствует заявление колхозника Полоцкого района в райком партии:
«Просьба освободить меня и считать свободным гражданином».
О том же вспоминал Федор Кардаш, репрессированный в 1956 году за свое письмо в ЦК КПСС, содержавшее критику бесхозяйственности и самодурства колхозного начальства (сборник «Боль сквозь годы», Минск, 2004, с, 88 - 126):
«Начались рабочие будни. Но очень быстро наступило разочарование, так как мечты не сбывались. Действительно, отвел человек в колхоз корову, коня, отдал воз, плуг, борону, сбрую. Забрали, как ненужное ему, гумно. И что осталось? Ежедневно ходить на работу словно батраку, а заработка никакого. Только в конце года, после расчета с государством, станет известно, каким будет трудодень. А он не мог быть весомым, потому что налоги оказались просто неподъемные. Получалось хуже, чем у пана. Тот платил регулярно и больше. Колхозники с горечью говорили: «Раньше было паново, а теперь планово». И план этот оказался просто бездонным сколько ни сдавай, а все мало».
Крестьяне БССР выступали против раскулачивания. Обеспокоенное этим фактом политическое управление штаба БВО составило обзор «О работе и настроениях вокруг решения партии о ликвидации кулака как класса». В нем отмечалось, что в армию приходит из деревни много писем о насильственной коллективизации, «они полны ненависти, носят характер запугивания», в армии распространены «кулацкие настроения: кулак — лучший хозяин! Он основной поставщик хлеба».
Отметим забавный парадокс: до сих пор в учебниках по истории Беларуси в одной главе «раскулачивание» подается как нечто «позитивное», а в другой, где речь идет о нынешней Беларуси, в позитивном тоне говорится о развитии фермерства, хотя слова «кулак» и «фермер» являются синонимами.
В период массовой насильственной коллективизации (1931 - 32 гг.) недовольство крестьян стремительно нарастало. Настроения того времени характеризуют антисоветские листовки с призывами к активному сопротивлению властям (Лельчицкий район, 1931 г., Освейский и Оршанский районы, 1932 г. и многие другие).
Слухи, сопровождавшие процесс насильственной коллективизации, нередко пугали загробным наказанием:
«А если кто пойдет в колхоз, то тот будет проклят и будет вечно на том свете страдать» (Логойский район. 1931 г).
«Толькі тыя калгаснікі будуць памілаваны якія якраз выйдуць з калгасу» (1932 г. Лепельский район).
Отношение к коллективизации запечатлел и фольклор, в частности множество частушек, выявленных в 1930-е годы в ряде районов (в Лепельском, Журавицком, Бобруйском, Любанском, Чечерском и других). Для примера приведем несколько образцов такого народного творчества:
«Устань Ленін падзівіся Як калгасы нажыліся На варотах серп і молат А у калгасах поуны голад»; «Ленин грае на гармошке Сталин скача гапака Скора будзе у калгace Па сто грам на едака»; «Хлеб по плану государству А картошка на вино А калгаснику за это Говорящее кино»; «Ехаў Мартин з калгасу Ен песенку пев За стахановскую работу Адну жменьку я з'еу»; «Когда Ленин умирал Сталину приказвав Каб хлеба вволю не давав, Сало не паказвав».Докладная в Минск из Полоцкого района отразила такие высказывания крестьян:
«Почему от нас власть берет продукцию всех культур по государственным ценам, а нам приходится покупать в городе по коммерческим ценам, а в порядке планового снабжения нас ничем не обеспечивает».
Ирина Романова пишет:
«Стимулом для массового выхода из колхозов и развала ряда из них послужил и массовый наплыв украинцев, которые ходили по деревням, скупали хлеб и рассказывали о голоде в Украине, многие из них предупреждали, что скоро то же самое будет и в Беларуси. Украинцы тоже ждали войну: «в мае месяце будет война, и колхозы все будут ликвидированы, Сталин и Ворошилов уже убежали, а остальных коммунистов всех повесят».
Слухи и небылицы
Беларусы до такой степени настрадались под властью коммунистов, что не только ждали освобождения от войск другой страны (неважно какой!), но и верили во всякие небылицы, которые моментально распространялись по всей «республике», от колхоза к колхозу:
«На востоке появится звезда. Эта звезда будет только две недели, затем исчезнет. Исчезновение этой звезды будет знамением конца Советской власти».
Одновременно крестьяне искали подтверждения скорому концу большевистской власти и в Библии: