Чтение онлайн

Единственным нетронутым местом в комнате был участок стены над камином, где, словно в насмешку, висел портрет Ипполита Биллингема в дорогой раме.

Себастьян никогда не видел этой картины прежде: выполненная маслом в манере раннего Лако. Уверенные мазки и тонкая игра света и тени придавали изображению объемность и невероятную реалистичность. Худое лицо господина Биллингема было сурово, тонкие губы поджаты, стального цвета глаза смотрели вдаль.

– Что же здесь случилось, дядя Ипполит? – прошептал молодой человек.

Нарисованные зрачки повернулись к нему, шевельнулись нарисованные губы.

– Себастьян, – сказал портрет, – это ты?

Танн

Почти все столики в кондитерской были заняты. Человек пять толпилось у прилавка, остальные рассматривали яркие жестяные банки с леденцами на витрине или нерешительно топтались возле открытых полок с разноцветными коробочками, кулечками и пакетиками, теряясь и не зная, что выбрать. Было шумно, по-праздничному весело, пахло шоколадом, корицей и ванилью.

Переступив порог «Сладкой жизни», Эдвина сначала даже растерялась. Звякнул дверной колокольчик, навевая безмятежные детские воспоминания о том, как малышка Винни гостила у тети Августы. Как давно это было! Десять лет назад, кажется...

Она присела на свободный стул. За соседним столиком пожилая пара выбирала малюсенькие – на один укус – пирожные, покрытые разноцветной глазурью. Перед ним на столике стоял расписной заварной чайник, ароматный пар поднимался над круглобокими чашками. К столику подошла барышня-официантка в голубом платье принять заказ. Вся кондитерская была выдержана в голубых тонах – посуда, драпировки на стенах, оформление витрин. Продавцы и официанты тоже носили голубок. Откинув за спину косу – так заплетали волосы молодые незамужние девушки на северо-западе Ветланда – барышня наклонилась к покупателям и защебетала что-то о марципанах.

Эдвина поправила приколотую к шляпе вуаль.

– Я могу чем-то помочь? – услышала она сбоку знакомый бойкий голос и, не поворачивая головы, ответила:

– Если у вас есть знаменитые завитушки с кремом, то наверняка сможете, госпожа Хельм! – И Эдвина откинула вуаль и повернулась к девушке.

Магазинчик огласился радостными визгами.

– Ты совсем не изменилась! – И ты тоже! – А как все твои родные? – А твои? – Мне столько надо тебе рассказать! – И мне!

Подруги обнимались, чмокали друг друга в щечку, пожимали друг другу руки и, в целом, доставили посетителям массу удовольствия. Всегда приятно наблюдать за выражением столь искренней радости! Наконец, девушки немного угомонились.

– Я сейчас попрошу меня подменить, – сказала Валентина Хельм, дочка владельца «Сладкой жизни» и еще дюжины кафе-кондитерских, не говоря уж о самой большой кондитерской фабрике в Танне, – и мы поговорим.

Не дождавшись ответа, она быстро оглянулась и куда-то умчалась. Эдвина снова села, улыбаясь. Все как в старые добрые времена.

В детстве она часто гостила у тети Августы – тогда она звалась госпожой Дальвинг. Среди многочисленных гостей их дома бывал и Вальтер Хельм, владелец знаменитой кондитерской марки. Иногда он приходил вместе со старшей дочкой, пухленькой кареглазой девочкой одних лет с Эдвиной. Она была хохотушкой и фантазеркой, полной противоположностью серьезной и застенчивой Эдвине. Тетя полагала, что игры и веселье в компании сверстницы приносят племяннице больше пользы, чем наставления приглашенной гувернантки, и с радостью приглашала маленькую дочку кондитерского магната в гости.

Девочки быстро сдружились. Потом родители отправили Валентину в закрытую школу для девочек в Брокхольм, а Эдвина вернулась в Арле. Подруги переписывались и раз в год, когда каникулы Тины совпадали с визитами Эдвины к тете Августе, получалось и увидеться. Еще некоторое время спустя графиня Эдвина Дюпри начала выезжать в свет, а Валентина Хельм – работать в отцовской кондитерской, готовясь в будущем войти в число управляющих семейным делом. И без того редкие встречи сошли на нет, и последние года два девушки не виделись совсем. Но едва Эдвина снова оказалась в Танне – сразу же отправилась в «Сладкую жизнь». Тетя напутствовала ее коротким смешком: «Не задерживайся долго. И купи мне мятные пастилки».

– Пойдем, – шепнула Валентина, возвращаясь к столику. Она взяла Эдвину за руку и повела вглубь магазина. За неприметной дверцей располагалась конторка помощника управляющего, под началом которого сейчас и работала Валентина. – Я отпустила Тони, пусть пару часиков отдохнет от своих бумажек. Ничего не случится – ни с ним, ни с бумажками. Все равно я потом буду их разбирать.

Места хватало только для стула, громоздкого стола да битком набитого бухгалтерскими книгами шкафа. Эдвина выбрала стул, а Валентина уселась прямо на стол, сдвинув все, что на нем было, в сторону.

– Ну, выкладывай. Каким ветром тебя занесло в наши края? – спросила Валентина. Ее яркие карие глаза блестели, а от улыбки на щеках появлялись ямочки.

– Попутным ветром, – в тон ответила Эдвина.

На миг они обе умолкли. Девушки осторожно присматривались друг к другу, словно пытаясь понять, не отдалились ли они друг от друга. По-прежнему ли крепка их дружба, чтобы доверять друг другу секреты, как раньше?

– Как ты? – спросила Валентина с участием и той безыскусной простотой, что так располагает к откровенной беседе. – Удивительно, что ты снова здесь. У тебя же балы, приемы, светские кавалеры. А у нас все по-прежнему. Магазин, книжки… Мало что поменялось. Сестричка вот только подрастает – ты ее и не узнаешь, совсем барышня стала… – Валентина вздохнула, искоса глядя на подругу.

– Не поверишь… – Эдвина помедлила. Стоит ли рассказывать о подобном? Стоит. – Тетя считает, что на мне лежит семейное проклятье! – выпалила она.

– Ух ты! – немедленно восхитилась Валентина. – Как в романе!

Эдвина сердито посмотрела на подругу, но та и не думала смущаться.

– И каково это – быть под проклятьем? Что ты ощущаешь?

– Ничего необыкновенного, – мрачно сказала Эдвина. – Волосы не выпадают, аппетит не пострадал, кошмары по ночам не снятся. Даже обидно. Нет, это просто шутка, – поспешно добавила она. – Иными словами, я здорова, весела и бодра.

– Тогда почему вы думаете, что на тебе проклятье?

– Так думает тетя Августа. Понимаешь, меня никак не могут выдать замуж. Трижды уже пытались. О двух женихах я тебе писала, про третьего еще не успела, помолвку разорвали две недели назад.

Валентина пожевала губу и прищурилась.

– Сходится, – сказала она самым серьезным тоном. – Именно это и есть первейший признак семейного проклятья.

Эдвина ошеломленно посмотрела на нее, и Валентина, не выдержав, засмеялась.

– Но все не так печально, – отсмеявшись, заметила она. – Полагаю, твоя тетушка уже созвала консилиум?

– Она пригласила доктора Друзи. А я, – Эдвина запнулась. – Я боюсь. Вдруг это и правда проклятие? Я не знаю никого, кто испытал бы на себе подобное. Кто знает, что меня ждет.

– Я знаю, – уверенно сказала Валентина и ободряюще сжала руку подруги. – Конечно, приключения! Это же как в авантюрном романе, только на самом деле. – Она задумалась на миг, побарабанила пальцами по столешнице. – Хочешь, составлю тебе компанию, чтобы было кому подавать тебе носовые платочки?

– Хочу! – На душе у Эдвины стало легче.