Чтение онлайн

Но воспоминания, со всем тщанием запрятанные на веки вечные, нашли лазейку и не желали больше сидеть взаперти. Они толпились перед глазами графа, подставляя то один бок для обозрения, то другой. Вот его, слабого и сбитого с толку, Шел Уикс буквально втаскивает в экипаж и бормочет что-то ободряющее. Вот он дома – после целой недели в постели он все еще чувствует себя разбитым. Вот ходит кругами по комнате, мучительно решая, идти ли в полицию, и в этот момент приезжает Эффи, его здравомыслящая, решительная, мудрая сестра, и буквально волоком тащит в Ранкону.

А потом череда странно пустых дней, и как гром среди ясного неба – преступление раскрыто, преступник во всем сознался и был арестован. Вникать в подробности было мерзко и недостойно дворянина. Вместо него со всеми вопросами блестяще справляется адвокат, а сам он спешит в Арле к жене, к дочери… Еще в Ранконе его ждала магограмма с радостным известием. Но только в поместье, наворковавшись всласть над колыбелью, граф вспомнил кое-что и заметно изменился в лице. Здравый смысл сказал: «Чушь!», а сердце шепнуло: «Есть время». И Валер Дюпри постарался забыть.

Как он тогда сказал? «В нашем роду не принято оставлять такие долги!» Странно, ведь прошло добрых два десятка лет, а тут всплыло в памяти каждое слово. Вся суровая правда обрушилась единовременно на голову графа.

Валер принял решение и, сверкая глазами, театрально стукнул кулаком по столу. Единственными его зрителями были херес и совесть, и они аплодировали, как могли. Херес от избытка чувств даже едва не расплескался на столешницу. Совесть пребывала в восторге, близком к эйфории.

Граф твердой рукой отворил дверь кабинета и гаркнул так, что зазвенели стекла:

– Прибор для магограмм! Быстро!

– Валер? – прибежала на его вопль супруга. – У тебя снова депрессия? Дать капли? Позвать доктора?

Граф не счел нужным отвечать. Мелкой рысью двое слуг пронесли в кабинет столик с прибором. Флора с опаской и легким оттенком обиды посмотрела на супруга.

– Что ты собираешься с этим делать? – В такие моменты она всегда чувствовала себя уязвленной, поскольку в этом доме право на внезапные эксцентричные поступки и резкие смены настроений принадлежало не ей.

– Стихи слагать буду, – ответствовал дражайший и снова заперся в кабинете.

* * *

Ранкона

– Скорее, скорее! – со смехом воскликнула Эдвина, перескакивая через две ступеньки. – Поможешь мне сделать нелегкий выбор – брусничное или терракотовое!

– В Оперу? Мое мнение – только голубое! – ответила Валентина, притормаживая у подножия лестницы и переводя дыхание.

Праздничная трапеза была настолько пышной и обильной, что невозможно было одолеть и трети яств. Возможно, совершеннолетие графини Дюпри следовало праздновать с иным размахом – торжеством, балом с сотней гостей, танцами, десятками пожеланий... Так, как проходили все предыдущие дни рождения Эдвины. Но она никогда не чувствовала себя более счастливой, чем сейчас, поедая торт в компании лучшей подруги, с которой сбежала из дома и отправилась на поиски средства от таинственного проклятия.

Сразу после традиционного задувания свечек на именинном торте Эдвина завела речь о нарядах. Не удержавшись, они перемерили, кажется, все, что только предлагали модистки. Принцип разумной экономии уступил перед феерией цветов и тканей, и гардероб Валентины пополнился изумительным вечерним платьем карамельного оттенка. Эдвина же не смогла определиться с выбором в магазине, и пришлось взять сразу три платья, которые понравились больше других.

Вскочив из-за стола, Эдвина побежала продолжать примерку.

– Я тебя жду! – крикнула она, и Валентина услышала, как хлопнула дверь наверху.

Откуда-то справа выплыл Жак Фебре. Величественно шевеля усами, он сообщил:

– Магограмма без адресата.

– Спасибо, я передам Эдвине, – весело сказала Валентина.

Она секунду замешкалась, затем прошмыгнула в кабинет. Аккуратно прикрыв за собой дверь, она подошла к магоприемнику и, прошептав: «Пожалуйста, пожалуйста, только не папа!», включила его.

…Эдвина по очереди прикладывала к себе платья, пытаясь понять, какой цвет больше подходит под ее радужное настроение, когда в комнату вошла Валентина.

– Милая, что с тобой? – спросила Эдвина, на секунду отвлекшись от собственного отражения в зеркале и заметив мрачное лицо подруги. Та покачала головой и сделала неопределенный жест рукой, мол, ничего страшного, не обращай внимания. Графиня снова вернулась к нарядам.

Валентина открыла ящик комода, где Эдвина хранила деньги и документы, достала записку от доктора Друзи, перечитала ее, негромко, но с чувством сказала: «Ха!», и убрала обратно в ящик. Еще с полминуты она сидела, о чем-то размышляя, потом встрепенулась, повела плечами, словно сбрасывая с себя груз забот, и подскочила к Эдвине, чтобы забрать у нее из рук терракотового цвета платье с длинным шлейфом.

– Пощади мои чувства! – воскликнула она. – Как мы с тобой могли выбрать это? Немедленно отправить обратно в магазин!

Ранкона

«Дорогой Призрак! В гримерных №7 и №15 опять не работает отопление. Мы мерзнем! Сердечно твоя, Мари». (Другими чернилами, ниже: «Разберусь. П. О.»)

«Кто нашел кошелек с двадцатью таллами? Верните хотя бы кошелек! Обращаться в пожарную часть».

«Дополнительный набор хористов. Чтение партитуры – обязательно, хотя бы три класса ГМУ – желательно, презентабельная внешность. Прослушивания по вторникам и четвергам, в три часа. P. S. Господин Призрак, не желаете ли поприсутствовать?» (От руки, ниже: «Благодарю. Свободен в четверг. Буду. П. О.»)

«Кому нужны котята? Рыжие, ласковые. Мать – Маркиза, отец – скорее всего, Пират с кухни. Спасите их! Монтер собрался их топить!»

«После премьеры на том же месте, в то же время. Кому надо, тот понял».

«П. О.! Пропал разводной ключ на 40. Ты не находил? Огюст». (К букве «О» пририсованы рожки и борода, под ней печатными буквами: «НЕТ».)

Доска объявлений висела в широком фойе, ведущем в административную часть. Использовали ее очень активно: здесь были и расписание репетиций, и объявления о пропажах и находках, и анонимки, и часы занятий у старушки, дававшей уроки дикции, а также замечания Призрака Оперы № 9 по поводу разбазаривания имущества, вопиющих случаев краж, критика или похвала актерам и режиссерам… Чего только тут не было!..