Чтение онлайн

Джонни улыбнулся и указал на остров.

— Садись, — велел он, роясь в шкафах. — Я закину тосты, а хлопья поедим, пока ждем.

— Спасибо за это, — тихо сказала я.

— За что? — спросил он, с рекордной скоростью собирая бутерброды.

— За то, что готовишь для меня, — ответила я, наблюдая за его спиной.

На нем была серая футболка, ткань натягивалась на широкой спине.

— Я бы не назвал тост с ветчиной и сыром готовкой, — усмехнулся он хищно.

— Ну, мне вообще никто не готовит, — сказала я. — Так что я ценю это. Я дома почти всегда готовлю сама.

— Да? — удивился он. — Почему?

— Потому что я единственная девочка, — пробормотала я. — И почти вся работа по дому на мне.

— И что? — ответил Джонни, все еще стоя ко мне спиной. — Наличие вагины не привязывает тебя к плите или к пылесосу. — Он покачал головой. — Господи, если бы я попробовал провернуть такую сексистскую хрень с моей мамой, она бы мне яйца отрезала.

— Здоровый подход к жизни, — сказала я, восхищенная.

— Единственно верный, — поправил он. — Мы вообще-то в двадцать первом веке. Не в восемнадцатом.

Он поставил тосты в тостер и повернулся ко мне.

— Можешь садиться, Шэннон. Все нормально.

— Эм… ладно?

Я подошла к острову и попыталась забраться на табурет, но тут же вспыхнула от стыда — у меня не получилось.

Я попробовала еще раз. Безуспешно.

— Тут есть кнопка, чтобы его опустить?

Я знала, что маленькая, но это уже было слишком.

Сиденье упиралось мне в ребра.

— А? — отозвался Джонни, роясь в холодильнике с коробкой хлопьев под мышкой.

— Табурет, — покраснев, сказала я. — Я не достаю.

Он оглянулся и ухмыльнулся, заметив мое положение.

— Была, — объяснил он, подходя ко мне. Он поставил Cheerios и молоко на стол. — Но у Гибси привычка ломать все, к чему он прикасается.

Без предупреждения Джонни обхватил меня за бедра и поднял на табурет.

— Он любит изображать взлетающую ракету, — добавил он, не понимая, как сильно меня задело его прикосновение.

Он достал две миски и ложки.

— Этот ублюдок сломал все шесть табуретов за неделю после покупки.

Он усмехнулся.

— Теперь они застряли на максимальной высоте.

Я приподняла бровь.

— Ты надо мной шутишь?

Джонни ухмыльнулся.

— Никогда.

Он пододвинул ко мне миску.

— Чириос подойдут для начала? Есть еще рисовые хлопья.

— Чириос подойдут.

Джонни сел на табурет рядом и взял коробку.

Его рука задела мою, когда он насыпал хлопья, и я снова вздрогнула.

— Тебе холодно? — спросил он.

Я покачала головой.

— Нет, все нормально.

— Точно?

— Да. — Я замялась. — Ты уверен, что твоим родителям не будет неприятно, что я здесь?

Он нахмурился.

— А почему им должно быть неприятно?

— Не знаю, — быстро сказала я.

— Все нормально, — успокоил он. — Им не будет.

— Ну… ладно. — Я опустила взгляд. — Наверное, они привыкли, что у тебя бывают девушки.

— Это что значит? — спросил он резче.

— Ничего, — вспыхнула я и поспешно зачерпнула ложку хлопьев.

— Шэннон? — он все еще смотрел на меня.

Я беспомощно пожала плечами.

— Я не привожу сюда девушек.

— Правда?

— Правда.

— А Белла?

Слова сорвались прежде, чем я успела их остановить.

— А что Белла? — нахмурился он.

— Разве у вас не было… ну… чего-то?

Его хмурый взгляд стал глубже.

— Это в прошлом.

— Прости, — сказала я. — Вы долго встречались, и я подумала…

Он посмотрел на меня пустым взглядом.

— Встречались?

Я нахмурилась. — А разве нет?

Он пожал плечами и снова уставился в свою миску. — Нет.

— А… ладно, — пробормотала я, окончательно запутавшись.

— Мы не были вместе вот так, Шэннон, — пояснил Джонни и тут же запихнул в рот огромную ложку хлопьев.

— Тогда как это было? — спросила я. — Ты и она?

Я понимала, что мне стоило перестать выспрашивать, но не могла.

Мне нужно было знать.

Джонни снова зачерпнул хлопья, прожевал, проглотил и только потом посмотрел на меня. — Честно?

Я кивнула.

— Это было физически, — признался он, явно чувствуя себя неуютно. — Просто секс, Шэннон.

— Просто секс, — повторила я почти шепотом.

— Да, — сказал он. — И прежде чем ты что-нибудь скажешь, я знаю, как это звучит. Но это правда. И для нее было так же. Так что не думай, будто я плохой и будто она хотела от меня чего-то большего, потому что это совсем не так.

— И ты в этом уверен?

— Да, уверен, — теперь он ответил чуть более резко. — Ей был неинтересен я как человек. Ее устраивало то, что я мог делать на поле и у нее под юбкой. Все было чисто физически. А когда я перестал давать ей то, что она хотела, она переключилась на моего товарища по команде.

— Это ужасно, — прошептала я, чувствуя, как горят щеки.

— Ну да, — проворчал он. — Иногда все не такое розово-сопливое. Иногда трах — это просто трах.

— Ты можешь перестать об этом говорить, — тихо сказала я, отодвигая миску.

— Ты права, — простонал он, опуская ложку обратно. — Тебе не стоит это слушать. Тебе всего пятнадцать, черт возьми. — Он покачал головой. — О чем я вообще думаю, обсуждая с тобой такую херню?

— Мне шестнадцать, — сообщила я. — И я не ребенок.

Голова Джонни резко повернулась ко мне, взгляд настороженный.

— Тебе пятнадцать.

— Нет, — поправила я. — Шестнадцать.

Он нахмурился.

— С каких это пор?

— С сегодняшнего дня, — ответила я.

Джонни уставился на меня.

— У тебя день рождения?

Я пожала плечами.

— Почему ты ничего не сказала?

— Не знаю. — Я снова пожала плечами. — Вылетело из головы?

— Шэннон, ну серьезно.

— Потому что это неважно, — поспешно сказала я. — Просто обычный день.