Чтение онлайн

Все эти дни рядом с Ленкой была Лэся, которую оставили в больнице по аналогичной причине. Хотя ее случай как раз был самый обыкновенный, описанный во всех художественных романах про бедных Лиз, Насть, Ксюх и всяких прочих Маш. Поехала за любимым, а тот ее взял и бросил. Она раствор на стройке неловко подняла. Вернее, сначала приняла на пузо, и только потом. Спрашивается, зачем? «Та у нас на ридний батькивщини – куда нэ плюнь, всюду демократы. А обидаты ж хочется. А тут у вас тилькы на стройку робыть беруть. Чи, нэ дай божички, в проститутки. Та проституткой я не можу, стесняюся. А на Маратика я нэ в обиде. Якый гарный був хлопэць...»

Еще через трижды три дня Ленку выписали, не обнаружив в ней никаких особых изъянов. Случилось это внезапно, в пятницу вечером, во второй половине дня. Должны были в понедельник, но поступило много нового абортивного материала, а мест-то на всех не напасешься. Поэтому остались только лежачие и тяжелобольные. И почему-то Лэся.

Ленка тепло с ней попрощалась, оставила свой телефон и, радуясь тому, что счастливо обошлась без животрепещущей встречи с матерью, сама благополучно добралась до дома.

Во дворе ей попалась соседка Варя и сказала, что если Ленка и сегодня не вымоет подъезд, то завтра Варя организует общественность, и та ей покажет не только кузькину мать, но и то место, где она зимует.

Ленка поднималась на лифте и думала: какого хрена? Какого хрена мне это надо? Терпеть Варькино надругательство каждый божий день? Я, может быть, даже больше ее страдаю от этой грязи и давно бы сама, по своей собственной инициативе вымыла этот долбаный подъезд, но из-под Варькиной настырной палки – ни за что!

Из лифта Ленка вышла уже заведенная. И ключ от квартиры как назло не находился довольно долго, и замок, как всегда, не открывался. Она от злости даже вдарила по двери ногой и тут же услышала:

– Дверь-то в чем виновата?

Ленка вздрогнула и обернулась.

Хотя можно было и не оборачиваться. Этот голос она узнала бы из тысячи. «Хотите, я вам стихи почитаю? Из раннего? Хотите?»

В двух шагах от нее стоял Малыш.

На его лице играла обычная безмятежная улыбка, а может быть, даже и не безмятежная, а, напротив, тихо торжествующая.

Ленка молча протянула ему ключи и отошла в сторону.

Малыш легко, с первого же поворота отпер дверь и первым вошел в квартиру. Смутные воспоминания, связанные с плохо поддающимися замками, качнулись в Ленкином мозгу и мгновенно растворились без остатка.

– Проходи, – пригласил Малыш, – не стесняйся.

Он по-хозяйски взял сумку из ее рук, поставил на тумбочку и стал расстегивать пуговицы на Ленкином пальто.

– Как ты меня нашел? – холодно спросила Ленка.

– По телевизору увидел. – Он сел на корточки и занялся «молнией» на ее сапогах.

– И что дальше?

– А дальше – дело техники, – засмеялся Малыш. – Был очень удивлен, когда узнал, что у моего Карлсона есть фамилия и даже имя. И адресное бюро у нас работает на редкость исправно, и Лен Бубенцовых в Москве оказалось всего штук пятнадцать. Так что чуть больше месяца поисков – и я у ваших ног!

Он помог ей снять сапоги и выпрямился:

– Ну, рассказывай, как ты тут без меня живешь!

– Нормально, – вяло ответила Ленка и прошла на кухню.

– Сумка со жратвой? – спросил Малыш.

– Нет-нет, – испугалась Ленка, – поставь ее на место. – И неожиданно для себя соврала: – Я только что из командировки.

– Я так и подумал, – снова засмеялся Малыш.

– Что ты ржешь-то все время? – Ленка тоже невольно улыбнулась. – Соскучился, что ли?

– А то! Сколько лет, сколько зим!

– Ни лет и ни зим, – поправила его Ленка, – а дней и ночей...

– Да какая разница! – вспылил Малыш. – Все равно долго!

– Долго, – согласилась Ленка.

Малыш стоял в дверях, явно не зная, как дальше себя вести.

– Ну? – спросил он.

– Что «ну»?

– Разве так поступают порядочные Карлсоны?

Ленка промолчала, и он пояснил:

– Бякнула своим резвым моторчиком и скрылась в небе без следа. Разве так можно с Малышами? А Малыш без нее скучал, титьку просил...

Он снова засмеялся и попытался ее обнять. Но Ленка так сильно напряглась, что у Малыша сами собой опустились руки.

– Что-то случилось? – Он все еще улыбался, но в голосе уже забилась тревога.

– Ничего не случилось. – Ленка почувствовала, как сухо стало у нее во рту.

– Ты мне не рада? – еле слышно проговорил Малыш.

Ленка взяла со стола сигареты и закурила.

– Ты мне не рада? – На этот раз он почти кричал.

– Отчего же, рада, – призналась Ленка.

Малыш выхватил из ее рук зажигалку и тоже закурил.

– Так я не понял, мне уйти?

Ленка закашлялась и отвернулась к окну.

– Что ты молчишь, Лена! – Малыш впервые назвал ее по имени.

Ленка держалась из последних сил. «Правила кормления грудью...» – красным по белому. Если она скажет еще хотя бы одно слово – все пропало. Смирительную рубашку никто не поднесет, успокоительный укольчик не сделает.

Малыш бережно положил зажигалку на стол и быстро зашагал к двери.

Вот и все, подумала Ленка. Так мне и надо. Нарвалась на грубость.

За что это все мне? Мне одной...

Побежать? Остановить?

Малыш, пожалуйста, Малыш, не уходи! Я все прощу! А в чем, собственно, ты виноват? И что, что я должна тебе простить? Эту нелепую случайность, этот небрежный оскал судьбы, эти неловко брошенные карты: дальняя дорога, казенный дом, потеря бубнового короля и бледный призрак пиковой дамы, выходящий по ночам из пыльного зеркала?

Вернись, Малыш, мне страшно...

Разве ты совсем ни при чем?

Наверное, ни при чем. Сучка не захочет – кобель, соответственно, не сможет причинить ей никакого вреда, из чего следует, что на извечный женский вопрос «Виновата ли я, виновата ли я, виновата ли я, что люблю?» есть окончательный и бесповоротный мужской ответ – «Всегда».

А была ли девочка? Капроновые банты... Белые носочки, красные штаны... Что-то очень похожее на рэп, подумала Ленка. И стала начитывать все то же самое, но уже в другом темпе: А была ли девочка? Капроновые банты, белые носочки, красные штаны? И куда ни поглядишь – всюду оккупанты... Всюду оккупанты потные видны... Ну и так далее. Конечно, это не Eminem, но мастерства-то не пропьешь. С таким счастьем – и в горе. А что делать, если сбычи мечт не получилось? Если только с чистой совестью отправиться в ванную на вскрычу вен...