Чтение онлайн

Макер, весь на нервах, вернулся в свой кабинет. Все утро он просидел в унынии, глядя вдаль. Ему было не по себе. Он то и дело перечитывал анонимное послание. “Если хотите стать президентом банка, не опаздывайте”.

Ехать, не ехать? А что, если это ловушка? Вдруг кто-то хочет его убить? Внутри у него все сжалось.

Его печальные думы прервала Кристина, в очередной раз зайдя к нему справиться о его состоянии.

– Вы точно в порядке, месье Эвезнер? Вы сам не свой из-за этого письма. Не хотите рассказать, что там такое? Вам угрожают? Может, чайку?

Она волновалась, что против обыкновения Макер не ушел в полдень на нескончаемый обеденный перерыв.

– Мне не до того, – отмахнулся он.

Наконец в четверть первого к нему заглянул Левович:

– Ты как, старик? Кристина сказала, что на тебя смотреть страшно.

– Да нет, все отлично.

– Я обедаю с коллегами в “Липпе”. Давай с нами. Тебе не вредно развеяться.

– Нет, спасибо, сейчас не до того. Я думаю, мне надо побыть одному.

– Ты уверен?

– Вполне. Посижу тут с закрытыми глазами.

Левович не стал настаивать и ушел. Макер сел поудобнее в кресло и сразу же почувствовал, как у него отяжелели веки. Он положил ноги на стол и откинулся назад. Немного вздремнуть не помешает.

Он быстро заснул. Но его блаженство длилось недолго. Через несколько минут в его кабинет явился Тарногол.

– Вставай, черт побери! Ты что теперь, спишь на рабочем месте?

Макер вздрогнул, выпучив глаза. При виде Тарногола он мгновенно вскочил.

– Боже, Синиор, дорогой, это вы! – пробормотал он, вытерев слюну, выступившую в уголках губ.

– Я пришел посмотреть, как ты работаешь, а ты, оказывается, просто дрыхнешь!

– Нет, нет, я работал как сумасшедший с самого утра, – сказал Макер, разворошив лежащие перед ним письма.

– А воз и ныне там? – разозлился Тарногол. – То есть со вчерашнего дня ты ни хрена не сделал!

– Нет, нет, уверяю вас, я много чего успел. Но представляете, утром, когда я уже неплохо продвинулся, произошла небольшая заминка…

– Ты только и знаешь, что оправдываться! – вспылил Тарногол. – Все! С меня довольно!

Не дав Макеру и рта раскрыть, Тарногол ушел, не преминув изо всех сил хлопнуть дверью, что, похоже, начинало входить у него в привычку.

Макер застонал и рухнул обратно в кресло. Отчаянно нуждаясь в утешении, он позвонил жене.

Анастасию звонок мужа застал посреди площади Рив. По его голосу она сразу поняла, что что-то случилось.

– Все в порядке, котенок? – спросила Анастасия (она знала, что “котенок” всегда действует на него магически).

– Да, я просто хотел сказать тебе ку-ку, – ответил Макер. – Что поделываешь?

– Иду в “Роберто” обедать с мамой и сестрой.

– Ах да, сегодня же среда. Я совсем забыл. Передавай им привет. Приятного аппетита.

– Спасибо, котенок. Звони, если что.

– Да, да, не волнуйся.

– Ты еще что-то хотел сказать? – Анастасия понимала, что он позвонил ей не только ради “ку-ку”.

Наступило молчание. Макер думал, что после выходки Тарногола ему ничего не остается, как пойти на таинственную ночную встречу в парке Бертрана.

– Я… я не приду домой к ужину, – произнес он наконец. – Буду поздно.

– Поздно?

– Да, мне… мне надо кое с кем встретиться… – Макер чуть было не рассказал ей об анонимном письме, но вовремя спохватился. – С одним клиентом, он только вечером приезжает из Лондона и очень хочет со мной повидаться до завтрашних переговоров по инвестициям.

– Хорошо. Увидимся позже, котенок.

Перед тем как войти в “Роберто” – изысканный итальянский ресторан в центре Женевы, где каждую среду она обедала со своей матерью Ольгой и сестрой Ириной, – Анастасия быстро посмотрелась в карманное зеркальце. Они не должны догадаться, что она проревела все утро. Проснувшись, она ждала, что Лев как-то проявится, но напрасно. Он явно залег на дно. У нее создавалось ощущение, что он играет с ней, может потому, что в понедельник она заявила, что бросает его, хотя сама ни секунды в это не верила. Она сделала глубокий вдох и вошла в ресторан.

Ольга и Ирина фон Лахт, приехав, как обычно, раньше времени, уже ждали ее, сидя на банкетке за центральным столиком, все в мехах и бриллиантах, и пили шампанское. Мать при виде Анастасии холодно воскликнула: “А вот и ты!” – намекая, что она опоздала, а сестра, сухо улыбнувшись, изучила ее с ног до головы, высматривая, что она себе купила с их прошлой встречи на той неделе.

– У тебя новое приобретение? – тут же поинтересовалась Ирина, заметив на запястье Анастасии неизвестный ей браслет.

– Так, ерунда, – отмахнулась Анастасия, садясь за стол.

– Ерунда из чистого золота! – сказала сестра с издевкой.

– Это подарок. – Анастасия в надежде сменить тему притворилась, что полностью поглощена меню.

– Подарок от кого? – требовательно спросила сестра. – От мужа?

– Не твое дело!

– Да успокойтесь вы наконец! – взмолилась мать, словно обращалась к маленьким девочкам. – Мы с вами – фон Лахт, не забывайте об этом! Потомки Габсбургов не скандалят на публике.

– Никакие мы не Габсбурги! – разозлилась Анастасия. – Мы вообще никто!

– тишина! – рявкнула по-русски Ольга, бросив на дочь убийственный взгляд.

И вокруг старой Ольги воцарилась гробовое молчание. Она через силу улыбнулась, для приличия. Ее дочки заткнулись, изучая меню: с самого детства они усвоили, что, когда мама ругает их по-русски, лучше помалкивать.

Ольга поправила бриллиантовое ожерелье и, щелкнув пальцами в потускневших от времени кольцах, сделала знак подлить им шампанского. Подбежавший официант наполнил три бокала и принял заказ. Ольга и Анастасия выбрали камбалу на гриле, Ирина предпочла пасту с белыми трюфелями Альбы.

– Нет, только не пасту, дорогая! – Мать умерила ее пыл. – Будешь обжираться, замуж не выйдешь.

– Ну мамочка, – простонала Ирина, – сейчас сезон белых трюфелей.

– Сначала мужа найди, потом переходи на трюфели, – категорически отрезала Ольга. – А пока что обойдешься рыбой на гриле. – Она повернулась к официанту: – Значит, три камбалы, будьте добры!

– Пожалуйста, не унижай меня на людях, мамочка! – надулась Ирина.

– Я не унижаю, а помогаю тебе соответствовать твоему положению. Мы Габсбурги, помни об этом!