Чтение онлайн

– Мне пришлось приехать к Макеру. Он в большой опасности…

Лев приложил палец к ее губам, чтобы она не сболтнула лишнего, и поскорей повел ее к себе, пока их не заметили.

– Макер вот-вот совершит ужасную глупость, – сказала Анастасия, когда Лев запер за ними дверь.

– Какого рода глупость?

– Я думаю, он хочет убить Тарногола.

– Что?

– Лев, дело плохо. Макер шпионил на швейцарское правительство.

– Ты шутишь? – рассмеялся Лев.

– Увы. Он был задействован в каких-то операциях для защиты интересов швейцарского финансового центра. Судя по всему, он косвенно причастен к убийству бывшего айтишника Эвезнер-банка и его жены, которые хотели сдать имена испанских клиентов в их налоговые органы.

– В камине моего номера Альфред нашел обрывки какой-то тетради, но там ничего нельзя разобрать.

– Это исповедь Макера. Я ее сожгла, чтобы подстраховать его. Ох, Лев, если бы ты только знал…

Она не смогла закончить фразу, ей было слишком тяжело это произносить. Лев, понимая, что она вот-вот сорвется, обнял ее.

– Мне обязательно нужно поговорить с Макером, – сказала Анастасия, всхлипнув. – Я видела его из своего укрытия, но он был не один.

– Лучше не общайся с ним, – посоветовал Лев.

– Почему?

– Потому что я боюсь, что ты передумаешь и останешься при нем. Боюсь потерять тебя, как пятнадцать лет назад.

– Нет, Лев. Мне нужен только ты. Но я не хочу, чтобы с Макером случилось несчастье. Я не желаю ему зла!

Лев, посерьезнев, взглянул на нее:

– Я сам всем займусь, обещаю тебе! Макер станет президентом. У него все будет хорошо. Доверься мне. Главное, ни при каких обстоятельствах не выходи из моего номера!

В пять с чем-то в Альпийском салоне началось заседание совета.

После смерти Абеля Эвезнера председательствовал на правах старшего Орас Хансен. Он предпочел обойтись без долгих разговоров.

– Мы уже почти год обсуждаем кандидатов. Я считаю, что все давно сказано, у нас было достаточно времени, чтобы сделать свой выбор. Так что давайте перейдем непосредственно к голосованию. Я голосую за Макера Эвезнера.

Тарногол попытался скрыть свое удивление.

– Я тоже за Макера Эвезнера, – поддержал его Жан-Бенедикт.

– Два голоса за Макера, – поспешно заключил Орас, которому не терпелось покончить с этим. – Решение принято.

Но Тарногол, достав из кожаного портфеля свой ноутбук, остановил их:

– Я хочу поделиться с вами важной информацией. Час назад я получил по мейлу анонимное письмо.

18.15. Макер, изнывая от нетерпения, ждал в коридоре напротив Альпийского салона, когда его кузен подаст заветный знак. Через стенку до него доносились отголоски оживленной дискуссии, но слов было не разобрать. Внезапно дверь открылась, и появился Жан-Бенедикт. Вид у него был подавленный.

– Ну? – спросил Макер.

– Ну, ты проиграл! – выдохнул Жан-Бенедикт. – Победил Левович.

– Что?!

– Я ничего не смог поделать. Голосование состоялось. Все кончено. Левович избран президентом банка.

15 лет назад

В начале сентября Женева медленно окрашивалась в осенние цвета.

Ольга фон Лахт с высоко поднятой головой, в шляпе и приличествующем случаю наряде, вошла вместе с Анастасией в отель “Бо-Риваж” на набережной Монблан.

Каждое воскресенье они пили чай в этом роскошном отеле на берегу Женевского озера. Каждое воскресенье они садились в одни и те же кресла, и каждое воскресенье Ольга неизменно заказывала самовар с черным чаем и ломтик морковного торта на двоих. Она просила samovar для пущего шика. Анастасия отбывала чайную повинность одна – Ирину освободили от семейных обязательств, когда она вышла замуж за управляющего активами Эвезнер-банка. Теперь Ольга требовала, чтобы старшая дочь посвятила себя деторождению. “Забеременей поскорее!” – велела она.

Ольга очень расстроилась, что Анастасия порвала с Клаусом. Она не знала всех подробностей этой истории, поскольку Клаус предпочел не распространяться о том, что его избили в его собственной квартире. Они расстались официально. Ольга позвонила родителям Клауса с извинениями: “Ваш Клаус просто сокровище, и я весьма сожалею о поведении моей дочери”. Мать Клауса была настроена более философски: “Они слишком молоды, а в молодости часто ничего не получается. Хорошо, что они осознали это сейчас и избежали несчастливого брака”. Ольга не согласилась, но поостереглась возражать ей вслух.

В это воскресенье в чайном салоне “Бо-Риважа” Ольга заявила дочери:

– У тебя была возможность сыграть феерическую свадьбу, а ты закапризничала.

– Мне без него лучше, – сказала Анастасия.

Ольга передразнила ее визгливым, идиотским голосом:

– “Мне без него лучше”! Посмотри, какая молодец твоя сестра! Бери с нее пример!

– Она вышла за лысого толстяка, – отважилась Анастасия.

– Попридержи язык, доченька! Он лысый, зато богатый! И теперь она живет на вилле с бассейном! А ты вернулась на круги своя. На должность секретарши, надо же! Секретарша! Завидная партия!

– Я, по крайней мере, зарабатываю себе на жизнь, – возразила Анастасия. – А это начало независимости.

– Говенная у тебя независимость! Дочь моя, пока я жива, ты съедешь от меня, только если выйдешь замуж, и притом удачно. И точка! Хватит препираться по пустякам.

Анастасия опустила голову, а Ольга проверила, хорошо ли заварился чай. Вдруг она услышала, как служащий отеля обратился к клиенту, севшему за столик позади них:

– Граф Романов, прошу вас.

Ольга, выпучив глаза, потихоньку обернулась: он! Ну и ну! Какое дивное стечение обстоятельств! Она наклонилась к дочери и, на всякий случай понизив голос, сказала ей на ухо:

– Сзади нас граф Романов!

– Кто? – переспросила Анастасия, делая вид, что не понимает, о ком речь.

– Ну Лев, граф Романов! Русский красавец, помнишь, мы познакомились на Большом уикенде Эвезнер-банка в Вербье!

– Ах, он! – Анастасия изобразила полное безразличие.

Ольга встала и, схватив дочь за руку, потянула за собой.

– Граф Романов! – воскликнула она. – Какой приятный сюрприз!

– Вот это встреча, дражайшая мадам фон Лахт! – вскричал в ответ Лев, почтительно поклонившись ей.