Чтение онлайн

Но Биляр был прежде всего столицей, главной резиденцией эмира и ремесленным центром. А вот главную «скрипку» в торговле играл другой город, который теперь называют Внешний Булгар (русские называли его Бряхимов).

Он был основан раньше Биляра и находился на левом берегу Волги, в 30 километрах ниже устья Камы и в 6 километрах от самой Волги. Он был меньше столицы, но тоже внушительным: его укрепления имели в окружности 7 километров. С падением Хазарии Внешний Булгар стал самым крупным торжищем на Волге.

Третий по значимости город — Сувар. Он находился южнее Внешнего Булгара, в 40 километрах от Волги на реке Утке. Длина его укреплений составляла 5 километров. Еще в X веке суварские правители соперничали с булгарскими, но к концу века (или немного раньше) они объединились. В Суваре тоже чеканили монету. Долгое время местонахождение Сувара оставалось неизвестным, хотя у окрестных татар это городище испокон века называлось Сувар. Этот город существовал до XIV века, когда был разрушен.

Существовали и другие города — Джукетау, Ашлы, Кременчук, Кашан. Их было так много, что можно только удивляться, почему звание «страны городов» досталось Киевской Руси. Вероятно, потому, что западные путешественники в те времена не забирались так далеко на восток.

Но кроме городов в XI–XII веках существовали городища, которые можно назвать феодальными замками. Они малы по площади, но обнесены валами, которые и по сей день потрясают воображение. Например, валы Кашкинского городища имеют высоту 10 метров (какой высоты они были в древности — неизвестно) при окружности всего в 600 метров. Понятно, что, не прибегая к помощи окрестных жителей, такие грандиозные сооружения построить было невозможно.

Перечислив многие из достижений булгар, нельзя не сказать о тех великих людях, которых подарила в это время булгарская земля.

Первым по праву стоит назвать Ходжу Ахмеда Булгари. Он жил в XI веке. Родился и вырос в Булгарии, затем переехал в город Газны (Афганистан), где прославился как выдающийся ученый, богослов и лекарь. Его перу принадлежат труды «Булгарский путь», «Полезные сущности», «Всеобъемлющий», к которым до сих пор обращаются мусульманские богословы. Умер он рано, не дожив и до сорока лет. Его похоронили недалеко от Газны возле минерального источника, который с тех пор так и называется: «источник Ходжи Булгари». Люди приходят сюда лечиться от болезней. В 1971 году над его могилой воздвигли беломраморный мавзолей.

В XII веке жил Тадж ад-Дин Ибн Йунус ал-Булгари. Образование он получил в Мосульском медресе и затем всю жизнь занимался фармакологией. После него остались книги «Возможности лекарственных трав» и «Лучшее лекарство от отравления».

Из поэтов нужно отметить Кул Гали, который жил в XII–XIII веках. Его поэма «Кыйсса и Юсуф», пронизанная стремлением к добру и справедливости, до нас дошла.

А вот сочинение «Тахир Булгар» — «История Булгар», — составленное в XI веке [72] кади Якубом Ибн Нугманом, исчезло бесследно. И надежды найти его эфемерны. И это особенно обидно, так как внешнеполитическую историю Булгарии приходится восстанавливать по инородным источникам. А они всегда дают однобокие суждения, взгляд с одной стороны.

Но все-таки попытаемся, хотя бы частично, по русским летописям, восстановить взаимоотношения Булгарии и Руси, ее западного и самого важного соседа.

С самого начала между этими государствами установились политические и культурно-экономические связи. Тесные контакты начали складываться с середины IX века. В этом и следующем веке серебро на Русь (деньги, ювелирные изделия и посуда) шло через Булгарию. Интересно отметить, что отношения Булгарии и Руси носили перманентный характер: клятвы в мире и династические браки перемежались военными походами друг на друга.

По-видимому, первое военное столкновение русских и булгар случилось в 913 году, когда булгары содействовали прекращению похода русских на южные берега Каспийского моря. Видимо, этот факт и послужил Святославу предлогом (после разгрома Хазарского каганата в 965 году) для похода на Среднюю Волгу. Тогда булгары были разбиты и даже сам Булгар взят, если верить русским летописям. На обратном пути Святослав обложил данью и вятичей. Как это ни парадоксально, но подобные походы князей не имели под собой каких- либо политических или стратегических целей. Каждый князь имел дружину, которую обязан был кормить и, естественно, следить, чтобы дружина свой хлеб отрабатывала. Поэтому именуемые летописями походы правильнее было бы называть набегами: территориальных приобретений за ними не следовало, зато существовал риск потерять последнее.

Очевидно, исходя из вполне понятного желания обезопасить свои западные рубежи, булгары подчинили себе племя буртасов (живших в междуречье Волги и Дона) и попытались взять в союзники вятичей. Такие действия не понравились следующему киевскому князю Владимиру. В 985 году «пошел Владимир на болгар в ладьях с дядей своим Добрынею, а торков (гузов) привел берегом на конях; и победил болгар».

Даже если и предположить, что в этом походе Владимир добился каких-либо военных успехов, то о его действительной победе говорить не приходится. На это указывают слишком многие факты. После «победы» Добрыня, указывая на плененных булгар, обутых в сапоги, сказал Владимиру примерно следующее: эти люди платить дань не будут, нам надо бы поискать таких, которые носят лапти. Из этого можно заключить, что вся «победа» Владимира состояла в пленении какого-нибудь передового или разведывательного отряда булгар. И действительно, сразу после слов Добрыни Владимир заключает с булгарами мир. Договор включал такую фразу:

«Тогда не будет между нами мира, когда камень станет плавать, а хмель тонуть».

Хмель у средневолжских татар и по сей день — символ дружбы. По этому договору якобы проигравшие булгары почему-то ничего Киеву не должны.

На следующий год посольство булгар привезло в Киев утвержденный эмиром текст договора и предложение принять мусульманство. Владимир ответил им исторической фразой: «На Руси есть веселье питие, не может бес того быти». К сожалению, слова его оказались пророческими.

Однако решительно не отказал, а на следующий год выбрал десять «мужи мудры и смыслены» и сказал: «Идета первые в Болгары, испытайте веры их». Послов, вероятно, принимали в Соборной мечети Биляра, которая выполняла функции зала приемов иностранных представителей. Мусульманское богослужение послам не понравилось. Возможно, они просто не разобрались в нем. Но, скорее всего, посольство состояло из варягов-христиан.

Договор 985 года, как установил немецкий историк Л. Мюллер, был скреплен династическим браком Владимира с булгарской принцессой. От этого брака киевский князь имел Бориса и Глеба — первых русских святомучеников. «Они — потомки брака, заключенного до его (Владимира) крещения с болгары-ней», — указывает летопись. «Я склонен полагать, — пишет Мюллер, — со знатной волжской булгаркой, ибо при смерти отца их в 1015 году мы застаем их князьями в удельных княжествах Ростове и Муроме, граничивших с державой волжских булгар. Брак Владимира с булгаркой мог скрепить мирный договор, заключенный в 985 году после его похода на волжских булгар».

После принятия христианства уже Владимир послал в Булгарию миссионером некоего философа Марка Македонянина. Но тот не добился ничего путного.

Впрочем, как знать. Не под его ли влиянием в 990 году к Владимиру в Киев явились четыре булгарских князя, которых он обратил в христианство. Вероятно, это были суварские князья, долее всех противившиеся централизации власти в Булгаре (вспомним, что они чеканили собственную монету). Их приход в Киев объяснялся не желанием встать в ряды воинства Христова, а внутренними распрями, надеждами при помощи русских вернуть утраченные политические позиции [73] . И действительно, в 994 и 997 годах Владимир снова ходил походами на булгар и в первом случае «победи», а во втором — «плени их». При этом мирный договор продолжал иметь силу, то есть походы Владимира были не более как демонстрацией военной мощи с целью вернуть изгнанникам их уделы и ослабить позиции булгарского эмира. Однако в этом он не преуспел.