Чтение онлайн

Оказалось, что, не имея спичек, старик три дня везет с собою огонь в виде нескольких тлеющих углей от одного костра к другому. Поднявшийся ветерок раздул огонь немного преждевременно.

Старик вынул из обгоревшего вьюка жестянку с потушенными углями и хотел возобновить их запас из костра экспедиции. Мы с трудом уговорили его взять у нас вместо углей коробку спичек. Проводив гостя, мы долго еще вспоминали подробности этого "пожара".

К вечеру приехал радист со своей радиостанцией. Теперь больше ничто не задерживало движение экспедиции, и утром 22 августа началась деятельная подготовка к выходу каравана. Учтя опыт экспедиции 1937 г., все вьюки были уложены еще в Пржевальске, спарены по весу и предназначены для определенных лошадей. Удобнее всего были чемоданы и вьючные ящики, приспособленные для специальных вьючных седел. К сожалению, весь груз не удалось поместить в такую упаковку и более десятка лошадей вьючились разнокалиберными ящиками, тюками и мешками с овсом.

Для удобства и ускорения погрузки парные вьюки обычно не разъединялись. Подводили оседланную лошадь, затем четверо альпинистов поднимали весь вьюк, заносили его над лошадью со стороны крупа и плавно опускали на седло, потом обвязывали вьюк веревкой.

Из 45 лошадей каравана случайно попалась одна лошадь, совершенно не приученная к вьюку. Седло она терпела, но от вьюка старалась немедленно избавиться. Если ей сразу не удавалось от него освободиться, она смирялась и работала вместе с остальными. На вьючку этой лошади, как всегда, обратили особое внимание; Летавет и Чайбеков держали ее с двух сторон под уздцы закрывали ей глаза, а четверо альпинистов подняли вьюк и осторожно занесли его над лошадью. Как только вьюк коснулся седла, лошадь взметнулась на дыбы, разбросав в стороны всех альпинистов. Летавет и Асан Чайбеков, получив сильный толчок, покатились по лугу, Асан попал на открытое место, а Летавет - в самую гущу навьюченных лошадей.

Гутман бросился за ним и задержал его под третьей лошадью.

На голове у Летавета была кровь, но серьезных повреждений он, к счастью, не получил. Альпинисты вновь принялись за работу, с тревогой поглядывая на него и |поражаясь, как он смог остаться целым и невредимым. Наконец, все погрузили, и караван выступил в путь. В верховьях ущелья лес стал мельче и реже. Вскоре тяньшанские ели сменились березой и рябиной. Еще выше на склонах росла только одна арча, а в долине - низкорослая трава.

К вечеру достигли колхозной летовки, возле которой развьючили караван и расставили палатки.

Все немногочисленное население летовки высыпало нам навстречу. Женщины, удовлетворив любопытство, скрылись в юртах, но мужчины занялись своим делом только после того, как узнали вое последние новости на Иссык-куле, во Фрунзе и в Москве. Они поделились своими заботами: появились волки, и хотя пастухов вооружили винтовками, но волки по-прежнему беспокоят стада.

Самый почтенный колхозник Атемкул, выполняя долг хозяина, пригласил всех прибывших выпить кумыса. Угощенье этим не ограничилось, и большая часть альпинисток здесь впервые попробовала и одобрила мясо тэке.

Больше всех были рады прибытию экспедиции дети. Гурьбой и поодиночке они бегали по альпинистскому табору, всем интересовались и, получив в свое полное распоряжение несколько номеров "Огонька" и "Крокодила", убежали показать их своим родителям. Однако отсутствовали они недолго и вскоре вновь появились между палатками вместе со своими игрушками. Эти "игрушки" оказались весьма своеобразными. В животноводческом колхозе все с детства приучаются ухаживать за животными. Ребятишки привели к нам показывать свои сокровища - нескольких телят, козлят, барашков и даже одного верблюжонка. Мягкий, пушистый и смешной, он покорил альпинистские сердца, и мы вместе с детьми возились с верблюжонком на лужайке. Верблюжонку понравились новые знакомые, и он часто заходил в лагерь даже в отсутствие хозяев, совал свою голову в палатки и в конце концов был уличен в поедании газет, книг и других бумажных изделий, попадавшихся ему на глаза.

Амасбай, направленный в помощь колхозникам для борьбы с волками, вернулся с двумя шкурами серых хищников.

В наших утренних сборах в поход дети приняли живое участие. Маленький Хаджир принес большой пучок сухой, мягкой травы, чтобы положить ее в наши ботинки, а его сестренка Бейсерке выехала проводить караван верхом на огромном быке.

ДВА ГОРНЫХ ХРЕБТА

Через Терскей Ала-тау экспедиция пошла перевалом Чон-ашу. Некоторые вьюки оказались слишком тяжелыми и плохо налаженными для перевозки. Например, Иванов вел лошадь, на которой, кроме мешка с сухарями, было привязано 6 пар лыж и 13 ледорубов. Все это так часто разбалтывалось, что Иванов спешился и бежал рядом с лошадью, придерживая лыжи рукой. Кроме того, среди лошадей оказалось несколько равнинных, не приученных к горным тропинкам, и альпинисты хлебнули с ними горя. На хорошей тропе недостатки каравана не были заметны, но как только вышли на крутые склоны, так и началось. То вьюк перевернется под живот лошади, то лошадь поскользнется и упадет. Плохо сбалансированные вьюки исправляли на ходу, прикрепляя ледорубы на оказавшуюся более легкой сторону или снимая что-нибудь с тяжелой. Неприученных лошадей осторожно вели в поводу.

На леднике Чон-ашу оказалось мало снега, и нам пришлось вырубать ступени для лошадей. Специальные подковы с шипами, правда, немного помогали лошадям, но крутые ледяные склоны и открытые трещины ледника потребовали большой помощи вьючным животным, и проводка каравана заняла поэтому много времени. Перевал остался позади лишь во второй половине дня.

Без отдыха прошли долину Оттук, а когда вышли на перевал Беркут, увидели красные отблески заката на ледяном куполе вершины пика Сталинской Конституции.

Многое вспомнили участники прошлогоднего восхождения, пока фотографировали пик через телеобъектив и пока закат не погасил освещение прекрасной панорамы. Громоздкость каравана сильно задерживала движение экспедиции. Только в полночь измученные лошади и усталые люди достигли площадки у ручья, где можно было остановиться. В полной темноте развьючили караван и связали лошадей, не снимая седел, чтобы они остыли перед выходом на пастбище.

Моросивший дождь вынудил расставить палатки. Оказалось, что в темноте найти свою свернутую палатку еще труднее, чем ее поставить. Все палатки экспедиции имели разборные стойки, а вместо колышков применяли ледовые крючья. Оттяжки обычно привязывали к большому камню или тяжелому вьюку. Когда в палатках загорелись огни, в ночном лагере стало даже уютно.

Утром выехали под проливным дождем, хлеставшим по серебряным плащам. Но вскоре тучи разошлись и широкую долину Сары-джас залило солнечным светом.

Проходя по долине, трудно себе представить, что совсем близко расположен массив Хан-тенгри с его вечно снежными исполинами. На Терскей Ала-тау, с которого спустился наш караван, виднелись только травянистые склоны с редкими группами скал. В стороне Куйлю-тау была примерно та же картина. Лишь на хребте Сары-джас были видны небольшие, пологие снежные вершины. Эта мирная картина и долгожданное тепло настроили нас на отдых. Мы, не слезая с седел, сняли мокрую одежду и развесили на своих лошадях для просушки. Лошади спокойно шли вдоль высокого берега реки. Когда подъехали к броду вблизи устья реки Тюз, заметили, что воды в ней больше, чем было в прошлом году. И цвет воды в реке стал светлее, как будто бы в зелень подлили молока.

Летавет выслал разведку. Около часу Дюшембай не выходил из воды, измучил коня и совершенно промок сам, пока, наконец, не перешел на другой берег.

При попытке переправить караван все намокли по пояс, подмочили вьюки, а я вместе с лошадью упал в воду. Пришлось переправу прекратить, и Летавет направил всех оставшихся на правом берегу дальше вверх по течению. Через некоторое время они нашли наш прошлогодний более удобный брод, где переправа большей части каравана закончилась всего за два часа.

Передвигаясь незаметной, заросшей тропой по берегу реки Тюз, несколько часов наши лошади топтали белые и желтые ромашки, затем пошли по коврам голубых незабудок, ярко-синих генциан и серебристых тянь-шанских эдельвейсов.

У поворота реки Тюз в узкое ущелье остановились на последних самых высоких лугах и подготовились к самой холодной ночи. Через хребет Сары-джас ледяное дыхание массива Хан-тенгри доносилось свежим ветром. Быстро замерзли веселые ручьи.

В этот вечер мы разрешили много вопросов, связанных с организацией дальнейшего движения экспедиции и подготовки штурмовой группы. Предстояло под языком ледника Южный Инылчек поставить базовый лагерь. Ледник до основного лагеря под Хан-тенгри пройти примерно с десятком наиболее сильных лошадей, наметить тропу и по ней в несколько приемов доставить остальную часть снаряжения, периодически до ликвидации основного лагеря поддерживать тропу для связи с альпинистами.