Чтение онлайн

«Это все не настоящее, мне это кажется. Снова морок, наведенный волхвом. Его последняя попытка спастись от меня. Но я не верю этому. Не верю. Осталось совсем чуть-чуть».

– Претерпевший до конца спасется… – одними губами прошептал Гонорий.

– Господин, он еще шевелится – проговорил один из военных. Блуд подошел к дивану, взял с него длинный кнут, неспешно раскрутил над головой и щелкнул. Кожаная полоска метнулась к бывшему военачальнику, ужалила в горло.

И морок отступил. Блуд исчез, а вместе с ним гвардейцы, поместье, страдания, боль и несчастья. Одежда Гонория оказалась чистой и белой, как снег. Раны его исцелились, тело наполнилось жизнью – настолько целостной, глубокой и совершенной, что все предыдущее существование показалось сном.

Рядом с собой он увидел двух улыбающихся юношей в таких же блистающих одеждах. Чуть поодаль стояла жена – молодая, прекрасная и любящая, какой он ее и запомнил. Она протянула к нему руки и мягким журчащим голосом сказала:

– Гонорий, наконец-то ты дома…

Из поместья выехали вшестером: трое юношей, и трое сопровождающих. Кроме Константина с ними отправились Михаил и Александр. Эти слуги были давними боевыми товарищами. Иоанн часто видел их в «Серебряном озере», но ни с кем, кроме Константина, ни разу не разговаривал. О чем с такими людьми вообще можно говорить? Военная выправка отпечатана не только на фигурах, но на лицах и образе мысли. Они выдрессированы, чтобы исполнять приказы, а не думать. Во взгляде Александра еще было что-то разумное, а вот Михаил – чурбан чурбаном.

И самое отвратительное, что братец, Вэл, хочет стать таким же. Нет у него другой мечты, кроме как ходить строем, убивать, кого велят, по команде ложиться и по звуку рожка вставать. Неужели он не видит, как отупляет муштра? Ему застит глаза весь этот поэтический вздор – звон оружия, блеск доспехов, штурм крепостей, поединок с врагом на виду у всей армии, «лучше смерть на воле, чем жизнь в рабстве». Не видит, что знания ценнее храбрости. У Велизария весь ум на глупости тратится – мечом махать, да по девицам таскаться.

За ворота выехали со всеми предосторожностями – слуги осмотрели долину и подали знак, что путь свободен. От поместья поскакали на северо-запад – туда, где теснилась дюжина каменных холмов. Среди них можно было укрыться от соглядатаев из «Львиного камня».

Оказавшись под защитой скал, поехали медленней, петляя между известняковых башен, сточенных временем и дождями. Иногда в тишине раздавались странные звуки – что-то хрустело, чавкало. С вершин холмов сыпались камни, мерещились огоньки. Иоанну стало не по себе, и он прибег к помощи разума.

«Это либо животные, либо люди. Звери тут обитают неопасные – лисицы, дикие козы, горные зайцы. Иногда попадаются волки, но нас много. Нападать они не станут. Из людского рода в скалах могут жить монахи или белые сирийцы. И те и другие мирные, безобидные создания, сами нас боятся».

От таких мыслей становилось легче, неизвестность рассеивалась. Вскоре холмы расступились, отряд выехал на равнину. Впереди показалось старое высохшее русло реки Алис. За ним лежал большой торговый тракт в Аспону, Анкиру и далее, до Константинополя. Теснина прорезала местность с севера на юг и оканчивалась у стен Ниссы. Ее крутые склоны и дно заросли кустарником, дикими яблонями и соснами.

Иоанн знал, что в нескольких стадиях к северу русло становятся более широким, а его откосы пологими. В этом месте можно было перебраться на другую сторону, не боясь свернуть себе шею, или угробить лошадей. Беглецы перестали таиться – они достаточно отъехали от «Львиного камня». Редкие холмы и деревья заслоняли от них поместье.

Когда добрались до перехода, на Иоанна снова налип страх. Огромная впадина была затоплена чернотой. В ее глубинах шелестели кроны деревьев. Русло напоминало гигантскую перевернутую на спину сколопендру, шевелящую ножками, готовую сожрать все, что в них попадется. Лезть к ней в пасть не хотелось. Но и выставить себя трусом, да еще в присутствии брата, было немыслимо.

Всадники спешились, взяли коней под уздцы и начали спуск. Иоанн впился рукой в седло лошади, набрал в легкие побольше воздуха, как перед прыжком в воду, и двинулся вперед, глядя в спину Велизарию. «Если что-то произойдет, то с тем, кто идет первым» – успокоил себя он.

Шли молча. Мрак окутывал все плотнее. Камни под ногами лежали нетвердо, легко скатывались вниз. К тому же после снегопада было скользко. Речная пойма сильно заросла. Несколько раз приходилось останавливаться. Спуск продолжался после того, как Константин с товарищами прорубали путь мечами. Ветки все время хлестали по лицу и норовили выколоть глаз. Приключение, которого юноша так ждал, оказалось малоприятным, и напрочь лишенным эпичности.

Когда вышли на дно русла, двигаться стало легче. Глаза привыкли к темноте и лучше различали, куда ступать. К тому же подъем всегда проще спуска – не боишься, что тебя увлечет вниз.

Вскоре между деревьев забрезжил просвет, показалась ровная местность. Иоанн приободрился. «Ничего страшного, всего лишь мелкое препятствие. Их еще будет предостаточно. Переход теснины ночью – самое простое из них» – философски заметил он.

Выходить на открытое пространство не спешили. Отряд остановился в тени диких яблонь. В нескольких саженях лежала широкая дорога, уходившая вправо, на север, и терявшаяся за холмами. За ней виднелись очертания пригородных поместий. Слева тракт упирался в Западные ворота Ниссы. Из-за городских укреплений слышались крики, шум, по улицам двигались люди с факелами.

Константин подал знак всем оставаться на месте и ждать. Ночная активность горожан Иоанна волновала мало. Есть сопровождающие, это их головная боль. Пусть сами разбираются. Его же влекла конечная цель путешествия – Школа профессоров Капитолия в столице.

С прошлого лета он планировал перебраться в Константинополь, но отец не пускал. Считал его слишком легкомысленным. Однако Фортуна, наконец, повернулась к юноше лицом, и посылала подарки один щедрее другого. Получилось не только улизнуть из поместья, но и приступить к лечению Вэла.

Иоанн считал, что истинное счастье, процветание, излечение от всех болезней людям может принести только разум. Нужно лишь понять источник недугов и бед, и нейтрализовать его. Вот и старшего брата он воспринимал, как больного. Суть его хвори заключалась в иллюзиях. Ему кажется, что без Ирины он не может жить, что вокруг враги, от которых нужно спасать Романию, что он похож на отца, и потому они во всем должны быть согласны. Велизарий не понимает очевидной истины: мы одиноки в этом мире. Вокруг нас – беспредельная космическая пустота. Никто не придет на помощь, не протянет из этой бездны руку. Нужно осознать это и смириться, пережить очищающий ужас столкновения с Неизвестным, в сравнении с которым ты просто ничтожная букашка. Хватит трепыхаться, как муха в паутине. Жить нужно свободно.