Заговор
Шрифт:
Беназир чувствовала, что в высказываниях Мак-Грегора содержится ключ к разгадке ее сомнений.
«Совершенно ясно, что этот бравый „яхтсмен“ приезжал не уговаривать. Американцы хотят выяснить мои намерения, и они торопятся. Значит, их предложение следует рассматривать как предупреждение. Если я не соглашусь на их условия, они будут считать меня неудобной фигурой и сделают ставку на кого-то другого. На кого?»
На столике рядом с креслом стояли бордовые розы – ее любимые цветы. Их поменяли утром, но один из цветков показался ей «уставшим». «Скоро завянет. Может, даже сегодня. Как будто чувствует опасность. Слабые погибают первыми».
Одним из возможных вариантов для американцев может быть Наваз Шариф. Он тоже был гражданским премьер-министром и повторил ее путь: заговор военных, свержение и изгнание. Однако Шариф вряд ли устроит американцев. Связался с исламистами, объявил себя амиром – повелителем правоверных.
Мак-Грегор даже ничего не спросил про Шарифа. Значит, он их не интересует.
«Боятся моего сговора с Мушаррафом. А зачем мне это? – спросила себя Беназир и тут же ответила: – Как гарантия безопасности».
Представив толпы людей, которые будут встречать ее в момент возвращения, она скептически улыбнулась: «Нет, Мушарраф не способен обеспечить мою безопасность. Для этого нужна изоляция, а она нереальна. Возможно, Мушарраф сам попытается устранить меня? Не получается. Ему это невыгодно. Весь мир обвинит его в убийстве. Да и Пакистан взорвется от возмущения. На этой волне радикалы придут к власти. Такой вариант не нужен ни Мушаррафу, ни американцам».
Картина становилась все более убедительной. Детали, воспоминания, впечатления уже не мешали, а подтверждали ее логику.
«Реальную угрозу для меня представляют только исламисты. Но они достанут меня и здесь, в Лондоне. И никто особенно протестовать не будет. А в Пакистане другое дело – за меня будут миллионы. Зачем „Аль-Кайеде“ восстанавливать против себя мусульманскую „улицу“?»
Беназир не была камикадзе. Ей хотелось жить и властвовать. Проблема состояла в том, чтобы примирить это желание и чувство самосохранения, найти убедительные аргументы в пользу возвращения, но сделать это так, чтобы потом не мучить себя упреками в собственной предвзятости.
Получалось, кажется, неплохо.
Беназир вышла в соседний кабинет, где перед включенным компьютером в позе роденовского «Мыслителя» восседал ее муж Асиф Али Зардари. «Занимается коммерцией. Его обычное увлечение. Придется поменять привычки».
– Мы возвращаемся, – сказала Беназир.
– Ты хорошо подумала? – испуганно спросил Зардари.
Он выглядел взъерошенным, как будто увидел привидение.
– Билеты закажи на первые числа октября. И не задавай глупых вопросов.
По сведениям от надежных источников из личного окружения Беназир Бхутто, она приняла твердое решение выехать в Пакистан в начале октября и возглавить оппозицию.
Американскому представителю Мак-Грегору, направленному в Лондон специально для встречи с ней, Беназир Бхутто дала понять, что не будет делиться властью с генералом Мушаррафом или другими военными деятелями.
Однако сразу же после отъезда Мак-Грегора она связалась с Мушаррафом и предложила провести конфиденциальную встречу в эмирате Абу-Даби.
В ходе состоявшихся переговоров Беназир Бхутто выдвинула президенту Пакистана следующие условия:
Отменить все судебные решения по обвинениям в коррупции против нее и ее мужа Асифа Али Зардари.
Договориться о разделе власти по схеме «Мушарраф – президент, она – глава правительства».
Беназир Бхутто исходит из того, что в октябре будет объявлено о победе Мушаррафа на президентских выборах, независимо от реального количества полученных им голосов. Именно в этом случае Мушарраф должен назначить ее премьер-министром. В свою очередь, она обещает не опротестовывать результаты президентских выборов.
Назначение на пост премьер-министра позволит Беназир Бхутто получить реальные рычаги власти и мобилизовать своих сторонников.
Главная цель – использовать эти возможности, чтобы победить на парламентских выборах в начале 2008 года.
Беназир Бхутто настаивает, чтобы Мушарраф добровольно подал в отставку с поста верховного главнокомандующего и стал гражданским президентом, отказавшись от совмещения функций главы государства и руководителя вооруженных сил.
По полученной информации, Мушарраф согласился не препятствовать возвращению Беназир Бхутто в Пакистан и добиться отмены всех направленных против нее судебных решений. В принципе он не возражает и против раздела власти. Вместе с тем Мушарраф решительно отвергает предложения о добровольной отставке с поста верховного главнокомандующего вооруженными силами.
Беназир Бхутто уверена, что Мушарраф выполнит обещания о закрытии дел по коррупции и она не рискует оказаться в тюрьме сразу же после возвращения. Однако остаются разногласия о том, кто контролирует армию. Это создает мощный потенциал для обострения противоречий.
После возвращения Беназир Бхутто в Пакистан следует ожидать резкого обострения политической борьбы, которое может перечеркнуть достигнутый хрупкий компромисс.
К тому же Мушарраф уступает отдельным требованиям Беназир Бхутто только под жестким давлением со стороны США и при первой возможности постарается «поставить ее на место».
Физическую охрану Беназир Бхутто в Пакистане будут осуществлять сотрудники ее личной службы безопасности, а также британского Скотленд-Ярда, с которым заключено секретное соглашение об оказании охранных и информационных услуг.
В МИД и спецслужбах Великобритании опасаются, что возвращение Беназир Бхутто приведет к массовым волнениям в Пакистане, которыми воспользуются террористические и экстремистские организации для дестабилизации обстановки во всем прилегающем регионе.
Британское руководство считает вмешательство администрации США в пакистанские дела слишком прямолинейным, не учитывающим сложность и специфику ситуации в этой мусульманской стране.
Следует ожидать обострения американо-британских разногласий по вопросам политики в Азии и на Ближнем Востоке.
В беседе с одним из своих помощников премьер-министр Гордон Браун заявил: «Не хватает еще, чтобы к войне в Ираке и Афганистане добавился взрыв исламизма в Пакистане». Дипломатическому ведомству и спецслужбам Великобритании дано указание наблюдать со стороны и не втягиваться в развитие событий.
В то же время британцы не хотели бы потерять Беназир Бхутто, с которой за время ее длительного пребывания в Лондоне сложились доверительные отношения.
Отправив сообщение одновременно в Москву и Берлин, Питер Штайнер с облегчением вздохнул.
Он был уверен, что ответил практически на все вопросы, которые интересовали одновременно и российскую разведку, и БНД.
В периоды опустошающей усталости, когда в голову лезла всякая ерундовина и чертовщина, он скептически размышлял, насколько несуразно выглядит термин «крот», которым именовали разведчиков, внедренных в «конкурирующие фирмы».
Что касается его скромной особы, он, согласно этой классификации, выступал в роли российского «крота» в глубоко законспирированной германской разведслужбе.
Однако реальные «кроты» не имели ничего общего с особенностями его повседневной жизни и профессии. Прятаться от людей не приходилось – наоборот, его занятия должны быть известны, понятны и не вызывать никаких подозрений. Суетливые повадки «крота» – нет ничего хуже для разведчика, каждый шаг которого должен быть взвешен и продуман.
Единственное подходящее качество – одержимость, с которой «крот» пробивает под землей одному ему известные ходы, переходы и лабиринты. Упорство, доходящее до упрямства, одержимости, всепоглощающей мании, превращалось в привычку и даже смысл существования. Средство становилось целью, и было невозможно найти выход из замкнутого круга.
Лучше и не искать!
Задания, которые Питер получал из российской разведки и германской БНД, нередко затрагивали одни и те же темы. Но это было чисто внешнее совпадение, продиктованное актуальностью событий.
Россия и Германия, получив схожую или даже одинаковую информацию, реагировали на нее по-разному. Хотя бывало и так, что Питер с удивлением отмечал совпадение интересов и принимаемых решений.
Сейчас Штайнер пытался представить, как воспримут его донесение в Москве и Берлине и что его ждет в ближайшем будущем: придется остаться в Лондоне, срочно отправиться в Пакистан по следам «мятежной Беназир» или он сможет вернуться в Германию, к своей любимой Валерии?
А вдруг удастся продолжить «медовый месяц наоборот», убедив Валерию отложить все срочные дела?
«Неужели она к нему не прислушается и не забросит на дальнюю полку свои рекламные дела?» – храбрился Питер, прекрасно понимая, что эти приятные мысли не более чем благие пожелания.
В Берлине наверняка с интересом узнают о разногласиях между Лондоном и Вашингтоном. О «единой Европе» вообще можно говорить только с грустной усмешкой. Немцы не считают британцев европейцами, а те, в свою очередь, озабочены растущим влиянием Германии.
Штайнеру уже удавалось доставать секретные материалы британской разведки МИ-6, которая без всяких околичностей требовала от своих агентов следить за германско-французским тандемом и усилением влияния Берлина на бывших членов «восточного блока», особенно на Польшу, Чехию, Словакию и Венгрию.
В кошмарных снах коварные британцы видели, как в Европе рождается новая Священная империя, где под владычеством Берлина объединяются германцы, франки и их вассалы.
– А что в этом удивительного? – доказывал Питеру его давний знакомый, известный британский журналист и аналитик. – Для Соединенного Королевства после окончания «холодной войны» основным соперником в Европе опять стала Германия. Как накануне двух мировых войн. Все вернулось на круги своя. Правда, если постараться, можно провернуть колесо истории вокруг своей оси. Тогда русские вернутся на их историческое место «главной угрозы», и вновь можно надеяться на пылкую любовь между Лондоном и Берлином. А пока извините! Интересы у нас разные.
Германия с недоверием воспринимала «атлантическую солидарность» англосаксов, рассчитывая использовать любые разногласия между США и Великобританией для защиты своих специфических интересов.
Штайнер был уверен, что Берлин, вне всякого сомнения, воспользуется англо-американским соперничеством в Пакистане.
К сотрудничеству с Беназир немцы стремиться не будут – она под колпаком у британцев и ведет конфиденциальные переговоры с американцами. Не их человек. Значит, будут искать альтернативную политическую фигуру. Штайнер даже догадывался, о ком может пойти речь.