Чтение онлайн

К этому времени король Вильгельм также начал проявлять интерес к морским делам. Правда, первоначально предложения Оранского о переносе войны на юг, чтобы поддержать Испанию и Савойю, не встретили сочувствия в Адмиралтействе; там шли споры — одни предлагали атаковать Флот Океана в Бресте, другие — отправить большие силы на Средиземное море, где испанцам угрожала потеря Барселоны. Адмирал Рассел писал госсекретарю Шрусбери: «Боюсь, что оба проекта — брестский и средиземноморский — помешают друг другу, и оба провалятся».Шрусбери в целом был согласен с Расселом, но считал, что после катастрофы с кораблями Уилера контр-адмиралу Невиллу, ушедшему с 74-пушечным «Ройял Оак» и голландцами в Кадис, требуется помощь, поскольку теперь эскорт Невилла был довольно слаб, и Смирнскому каравану угрожала та же опасность, что и в 1693 году. В мае Королевская секретная служба сообщила, что Флот Океана в составе 35 линкоров, 10 фрегатов, 13 флейтов и 5 бомбардирских судов под командованием Шато-Рено покинул Брест и идет в Левант. 4 мая находившийся в Кадисе Невилл узнал, что через Гибралтарский пролив прошли 53 французских корабля, в том числе 35 линейных. Невиллу требовалась срочная помощь.

Адмирал Рассел предлагал атаковать Брест, пользуясь отсутствием французского флота, разрушить молы и пристани, взорвать арсенал и произвести диверсии, однако почти все войска находились в испанских Нидерландах и в Ирландии.

29 мая Рассел во главе 32 английских и 15 голландских линейных кораблей, 12 фрегатов и 9 брандеров отправился в Левант. В водах Канала оставались 20 английских и 16 голландских линкоров, 9 фрегатов, 10 брандеров и 4 бомбардирских судна под общим командованием адмирала Беркли. Но фактически у Беркли было только 18 английских и 11 голландских линейных кораблей; остальные были или не готовы, или использовались против корсаров для защиты торговли. Между тем после ухода Шато-Рено в Бресте еще оставалось 36 годных линейных кораблей, в том числе 21 трехдечник. К ним могли присоединиться 7 кораблей Жана Бара из Дюнкерка, что делало положение Беркли весьма опасным: французы ведь могли и в 1694 году вооружить большой флот, как в минувшем году. Рассел, однако, предпочел забрать с собой в Средиземное море большую и лучшую часть флота, что ставило под угрозу саму Англию и морскую торговлю союзников, которая, кстати, жестоко пострадала от действий французских корсаров как раз в это время.

Командующий французскими войсками в Испании маршал Ноаль еще в июне 1693 года взял пограничный испанский город Росас, он просил короля дать ему подкрепления, это позволило бы ему осадить Барселону. Но король, взявший на себя после смерти Лувуа полномочия стратега, метался между фронтами, стратегом же он оказался весьма посредственным. Герцог Савойский в это время осадил важную французскую крепость Пиньероль, и Людовик послал подкрепления в Савойю, а не Ноалю. После того как талантливый французский полководец Катина, получивший маршальский жезл в 1693 году (одновременно с Турвиллем), разгромил войска герцога Савойского и принца Евгения, Людовик смог направить подкрепления Ноалю. С армией в 20 тысяч штыков и 6 тысяч сабель герцог Ноаль в начале 1694 года начал наступление в Испании, с моря ему помогали галеры (21 единица) его родственника генерал-лейтенанта галерного флота графа Ноаля и тулонская эскадра Турвилля (15 линкоров). 17 мая под Торельо маршал Ноаль наголову разгромил испанскую армию, вскоре после этого была взята важная крепость Паламос, затем пала Хирона, затем были взяты укрепленные пункты к западу, путь на Барселону был открыт. 1 июня Турвилль доставил в Паламос осадный парк, боеприпасы, средства для инженерной войны и т. п. Король пожаловал Ноалю титул вице-короля Каталонии; казалось, путь на Барселону был открыт. Шато-Рено вышел из Бреста 27 апреля, уничтожив по пути 4 испанских линкора, которые везли войска в Барселону, и уже 18 мая соединился с Турвиллем. Французский флот теперь насчитывал 50 линкоров, 10 фрегатов, 12 брандеров и 21 галеру. Но армия Ноаля в ходе наступления заметно поредела, ему срочно требовались подкрепления, продовольствие и деньги для уплаты жалованья, он бомбардировал Версаль письмами, предупреждая о начавшемся разложении армии. Ничего этого король дать вице-королю Каталонии не мог, казна была пуста, кредит исчерпан, Людовик продолжал шарахаться от фронта к фронту, армия Ноаля начала заниматься мародерством, что восстановило против нее местное население, не получавшее жалованье офицерство массами покидало армию. Армия Ноаля сократилась до 8—10 тысяч штыков, он с трудом удерживал ее остатки; осенью король все же смог прислать ему некоторое количество муки.

В таких условиях от наступления на Барселону пришлось отказаться. Как раз в это время в Средиземном море появился флот Рассела, так что создалось впечатление, что французы будто бы из-за этого остановили наступление в Каталонии, хотя сам Рассел на просьбы испанцев помочь им отбить Паламос раздраженно отвечал: «Мы ведь воюем на море, а не на суше!»

Расселу сообщили, что французский флот (по донесениям шпионов — не менее 68–70 кораблей) растянулся от Барселоны до реки Эбро. Рассел заявил в письме к Шрусбери, что готов устроить французам второй Ла-Хог, после чего он хотел бы вернуться в Англию, желательно до штормов в период равноденствия. Впрочем, Рассел определенно знал от команд захваченных призов, что у Турвилля не более 50 линейных кораблей, союзники же после соединения в Кадисе с Невиллом, Калленбургом и испанцами (в начале июля) имели 75 линкоров.

Итак, впервые такая огромная английская эскадра вошла в Левант. «Меня будут помнить не столько как героя Ла-Хога, сколько как того, кто первым ввел британский флот в Средиземное море», — бахвалился Рассел.

К этому времени средства Франции уже были очень истощены, армии уменьшились, на всех фронтах французы перешли к обороне. Получив преувеличенные сообщения о том, что у Рассела не менее 88 линкоров (в том числе и сильнейших), Людовик приказал Турвиллю немедленно отходить к Тулону. Французские корабли были плохо снабжены и нуждались в ремонте. По приказу короля Турвилль еще до ухода из Тулона стал укреплять его рейд бонами, сетями, топляками и прочими преградами. Войск для обороны Тулона не было — во Франции уже забирали в солдаты одного человека с трех семей.

13 июля союзники подошли к Картахене. Испанцы просили его перевезти их войска к Паламосу, Рассел потребовал провиант и морские припасы, но все эти скудные средства испанцы уже потратили на свои корабли, и сотрудничества не получилось. В связи с этим Рассел 3 августа, не дойдя до Тулона, ссылаясь на решение консилиума (мало провианта, корабли требуют ремонта) направил госсекретарю Шрусбери письмо, где сообщил о решении возвращаться домой. Между тем Вильгельм был крайне разгневан неудачами этого года [66] , но, что еще хуже, жестоко битый двуличный герцог Савойский явно выказывал желание заключить сепаратный мир, а наступление французов в Испании могло и ее выбить из войны. Поэтому после обсуждения на королевском совете Рассел получил приказ оставаться на зиму в Средиземном море. Шрусбери в письме Вильгельму охарактеризовал ситуацию следующим образом: «Если Рассел уйдет, Барселона падет вместе с репутацией Его Королевского Величества».Приказ остаться в Леванте на зиму был направлен 7 августа, Рассел получил его 5 сентября у Малаги, когда уже шел домой. Расселу предложили зимовать в Неаполе, Мессине или Порт-Магоне, но Рассел упорно отвергал все эти варианты. По мнению адмирала, первый город практически не защищен, второй — слишком мал, а третий — не имеет припасов для такого большого флота (общее количество линейных кораблей вместе с эскадрами Невилла и Калленбурга составляло 65 единиц). Адмирал объяснял свою позицию следующим образом: «Если армия может кормить сама себя на чужой территории, то флот не может этого сделать, разве что — заняться рыболовством».В этом была своя правда. К примеру, только за день стоянки в Картахене власти города выделили Расселу 70 баранов, 170 кувшинов вина, арендовали лодки для перевозки товара, а также выплатили наградные морякам на общую сумму в 123 382 мараведиса (или 3629 эскудо). Понятно, что содержание такой оравы было для испанской казны тяжелой ношей.

К концу августа провианта на эскадре оставалось в обрез. Приказ зимовать в Средиземном море английский адмирал воспринял в штыки — в письме Вильгельму он пишет, что лучше бы посидел на хлебе и воде в Тауэре, чем плавал такое долгое время вдали от родных берегов. Рассел отделил отряд Невилла из 10 линкоров крейсировать между Фроментьером и Африкой, а сам с флотом укрылся в Порт-Магоне на Менорке. Из-за недостаточного и плохого продовольствия на эскадре началась эпидемия дизентерии, ею заболел сам Рассел; экипажи таяли на глазах, флоту уже не хватало 3000 моряков.

Для Людовика ситуация выглядела иначе — его силам в 50 линкоров противостояла сила, как он думал, в 88 кораблей. Хуже всего было то, что в Тулоне не было средств и возможностей для содержания там 50 линейных кораблей, требовавших ремонта и кренгования. Когда Турвилль сообщил об этом морскому министру Поншартрену, тот просто ответил: «Отправьте 35 брестских кораблей обратно в Брест»(!), как будто на их пути не было огромного флота союзников. Меж тем Ноаль настойчиво просил адмирала Флота Леванта доставить подкрепления и припасы. Четыре батальона французских войск были готовы к посадке на суда вместе с мукой, но в водах около Испании господствовали англичане и голландцы. Турвилль все же сумел отремонтировать 6 кораблей в Тулоне, которые и доставили все это в середине октября в Паламос. Ноаль также просил 2 полка кавалерии, Турвиль подготовил для этого все три своих трехдечника, они были разоружены и на них были устроены стойла для лошадей, но кавалерия в Тулон так и не прибыла.

Флот Рассела 8 октября вернулся в Кадис. В октябре и ноябре испанцы неоднократно просили Рассела перебросить 7000 испанских солдат к Паламосу. Но Рассел каждый раз находил причины для отказа: то штормовая погода, то отсутствие транспортов (на линкоры грузить войска было нельзя: и у англичан, и у испанцев много больных, могут взаимно заразиться). Поход, стоивший английским налогоплательщикам больших денег, оказался бесполезным. Рассел не смог навязать Турвиллю бой около Тулона, не защитил побережье Испании и не нанес поражения французским корсарам. Единственным успехом можно считать охрану торговли, да и то не всегда удачно.

В 1695 году Франция вообще не смогла вооружить большой флот; в море вышли лишь небольшие корсарские эскадры, которые содержали также частные арматоры. Турвилль и д'Эстре получили отпуск. Рассел отослал 18 линкоров, имевших повреждения, в Англию, а взамен Адмиралтейство отправило к нему на замену 8 линейных кораблей, но с последующими подкреплениями. К марту 1695 года у Рассела был 41 английский и 23 голландских линейных кораблей. В течение зимы 1694–1695 годов весь английский флот (41 линкор) прошел ремонт и кренгование в Кадисе, для этого из Англии прибыли корабельные плотники, кузнецы, конопатчики вместе со специальным судном для кренгования. Содержание этого флота в Средиземном море потребовало огромных средств, сопоставимых с годовым флотским бюджетом в 1,2 миллиона фунтов стерлингов. Для изыскания этих средств Лондонский банк разместил заем на эту сумму.

В помощь Расселу пришли также мортирные суда и 3 пехотных полка. Вильгельм приказывал Расселу в этом году обязательно штурмовать Тулон и Марсель, чтобы выбить флот Франции из войны окончательно. Помочь ему в этом должен был герцог Савойский, который вел двойную игру, выискивая, к кому ему будет выгодно присоединиться. К Тулону был отправлен дивизион Митчелла (6 линкоров), но такие силы были недостаточны для взятия этой мощной крепости. Митчелл смог организовать только дальнюю блокаду этого важного порта.