Чтение онлайн

Фернан, тем не менее, не чувствовал усталости. По правде сказать, он вообще ничего не чувствовал. Руки и ноги продолжали двигаться как будто сами по себе. Его уже дважды ранили, но он не ощущал боли. Ничего, могло быть и хуже. Единственное, чего Гонсалесу сейчас хотелось, так это пить. Он бы, наверное, и крови с удовольствием напился из рассеченного индейского горла, но разве живые тлашкаланцы будут ждать, пока он утолит жажду?

На секунду, поскользнувшись на луже крови, он потерял равновесие. Стоящий рядом Себастьян резким толчком в плечо помог товарищу вновь утвердиться на ногах. Кавалерия опять влетела в ряды индейцев, опрокидывая их и нанося удары пиками. Конь Кортеса мощной грудью свалил тлашкаланца на землю. Генерал-капитан выбросил руку с копьем вперед и вниз, добивая упавшего. И откуда только силы берут? И скакун и наездник? Конница промчалась, оставив за собой полосу тел. Оглушенных, растоптанных, израненных копытами и оружием. В монотонный гул вклинился рев пушки, которая убила еще несколько человек. Фернан помимо воли удивился, что у артиллеристов еще есть порох. Кавалерия и ядра отбросили врага, дали несколько секунд живительной передышки.

И вот в битве произошел перелом. Одна за другой группы тлашкаланцев стали отступать. Пехота испанцев была слишком измучена, чтобы преследовать отходящих противников. Но у кавалерии осталось немного сил. Маленькая группа из двенадцати всадников устремилась за покидающими поле боя врагами. Альварадо отбросил копье и выхватил меч. Клинок прочертил в воздухе сверкающий круг. От него нет спасения. Рубить убегающих — одно удовольствие! Видя, что по пятам скачет конница, индейцы мчались изо всех сил. Но даже уставшая лошадь все равно двигается куда быстрее. Педро с размаха опустил клинок на голову одному человеку, настиг второго, третьего… Справа и слева другие всадники рубили бегущих.

Перебив один отряд, они устремились к следующему. Заметив мчащуюся кавалерию, некоторые тлашкаланцы, ужаснувшись, разбегались врассыпную, бросая оружие и думая лишь о спасении. Многим и вправду удалось сбежать. К чести воинов Тлашкалы, большая часть не поддалась панике. Они более-менее слаженно отошли, не показывая спину. Их отступление так и не превратилось в бегство.

Кортес собрал кавалерию вокруг себя. Он понимал, что нужно возвращаться к своей пехоте. Все же всадников слишком мало, чтобы перебить многотысячную армию. И в этот момент он увидел невдалеке крупный отряд индейцев, над которым реял высокий вымпел из перьев — знак какого-то местного касика. Умнее было бы его спрятать, а то и вовсе бросить. То ли гордость не позволила, то ли тлашкаланцы, слишком ошеломленные поражением, просто не сообразили.

— Вперед! — прокричал Кортес, указывая острием меча на этот плюмаж.

Конница, быстро набрав скорость, врезалась в скопление индейцев. Телохранители вождя, помня свой долг, не бросили своего предводителя, за что поплатились жизнями все до последнего человека. Альварадо подскакал к носилкам и с разгона ударил касика крестовиной меча, повергнув того на землю. Через мгновение Педро, и сам спрыгнув с лошади, зарубил двух последних защитников и лично пленил вождя. Страшная и изнурительная битва против войска Тлашкалы завершилась. Поле боя осталось за конкистадорами…

Ярость битвы постепенно покинула воинов. Испанцы, сохраняя боевой порядок, отошли назад, к тому самому селению, которое служило им пристанищем в последние несколько дней. Кортес первым делом желал узнать, каковы же потери. Он с трудом поверил капитанам, доложившим, что они не потеряли даже дюжину солдат. Зато почти каждый из конкистадоров получил ранение. Тотонакам повезло меньше. У них погибло несколько десятков человек. Кавалерия вся уцелела, но лошади еле на ногах держались от усталости. То же самое можно было сказать и о людях. Обессилившие, они еле добрались до лагеря. На равнине осталось не меньше трех сотен убитых тлашкаланцев. Победители не смогли подсчитать точный урон, так как часть погибших выжившие индейцы умудрились унести с собой.

Вернувшись на прежнее место, Эрнан Кортес сразу же занялся пленниками. Их развязали и опросили. Трое оказались вождями. Они не пытались этого скрыть, да и разве это было возможно? Их сразу выдавали пышные одежды, золотые украшения и некогда роскошные, а теперь изрядно помятые головные уборы. Генерал-капитан пригласил касиков для переговоров.

— Фернан, проследи, чтобы нам как можно быстрее подали мяса, лепешек, да и всего остального, — велел он. — Дикари не должны знать, в каком бедственном положении мы находимся.

Кортес рассудил разумно, но Гонсалеса все-таки передернуло от негодования по отношению к индейцам. Они сейчас будут пировать, в то время как сами конкистадоры через день-другой начнут действительно терзаться голодом. Кто, в конце концов, победил в этом сражении?! В окрестностях пищи не было. Собак к этому моменту большей частью уже перебили. Оставшиеся в живых разбрелись по более спокойным местам. Припасы испанского отряда истаяли. Похоже, что именно переговоры станут единственным спасительным выходом.

Кортес щедро потчевал пленников. Те ничем не выдавали своих опасений. Гордость и чувство собственного достоинства не покинули вождей. Они смело смотрели угрозе в лицо. Чего хорошего можно ждать? Они предполагали, что им уготован жертвенник. Но ни один не показывал страха или удрученности.

— Я вам не враг, — начал речь Кортес. — Мой путь лежит в великий город Теночтитлан. Ваша воинственность очень меня огорчает. Разумеется, я мог бы просто сравнять с землей даже сами горы, защищающие Тлашкалу, но у меня нет причин для вражды. Угощайтесь, отдыхайте. Вам никто не причинит вреда. Вскоре вас отпустят обратно к вашему народу.

— Ты оказываешь нам гостеприимство на землях Тлашкалы, кормишь нас той самой едой, которой мы вас снабдили, — насмешливо ответил один из вождей. — Легко распоряжаться тем, что тебе ничего не стоило. Мы у себя дома, а ты чужак, но ведешь себя как хозяин. Победа вскружила тебе голову.

— Нет, — равнодушно бросил Кортес. — Побед у меня за спиной уже немало. Это всего лишь очередная из них. Стоит ли гордиться? Иначе и быть не могло. А то, что веду себя как хозяин… Так я и есть полноправный властелин здесь. Даже Монтесума признал мои права и уступил мне земли тотонаков. Теперь и Тлашкала станет мне подчиняться.

Самоуверенность Кортеса производила впечатление. Особенно сейчас, когда его слова получили наглядное подтверждение на поле боя. Но вожди и не думали признавать себя побежденными.

— Ты даже обещаешь нам неприкосновенность, — сказал пленник. — Так, как будто ты уже стал повелителем этого края. А сам-то ты уверен в своей безопасности?

— Да. Мы сумеем обратить в бегство любую армию. Хотя я признаю, что ваши солдаты храбры. Я предпочел бы видеть в вас союзников, а не заклятых врагов, которых придется уничтожить всех до последнего человека.

Беседа длилась долго. Постепенно Кортесу удалось узнать, что в самой Тлашкале единства нет. Государство являлось, по сути, республикой, никакого верховного правителя не было, так что решение принимались на советах главных вождей. Поначалу на большом собрании победила воинственная партия. Теперь же, после нескольких неожиданных поражений, боевой пыл у них заметно угас. Между касиками разгорелся конфликт и в самый решающий момент армия просто раскололась.

В этом были свои плюсы — большая часть индейцев не желала воевать с чужаками. Но были и минусы — самый упорный и решительный военачальник, Шикотенкатль, все еще горел жаждой битвы, а принудить его к миру остальные вожди не могли. Одарив пленников украшениями и стеклянными бусами, генерал-капитан отпустил их на свободу. Оставалось надеяться, что на этот раз местные жители охотнее пойдут на мир.