Чтение онлайн

Ацтеки сновали повсюду. Носились на каноэ по озеру, бежали по дамбе вслед за отступающими конкистадорами, кричали, стреляли, размахивали факелами. Лошади были беззащитны. Индейцы выныривали из воды, били копьями в конские животы и тут же ныряли, уходя от ударов стальных мечей. Один за другим наездники оказывались спешены. Силы испанцев таяли. Отряд Альварадо и Веласкеса тащил с собой две пушки на колесах. Дождавшись, когда позади на дамбе соберется как можно больше ацтеков, артиллеристы дали залп. Ядра смели десятка три нападавших, но разве для огромной армии столицы это урон? Пушки пришлось бросить.

Веласкес все еще держался в седле. Он являл собой отличную мишень, но доспехи пока выручали. Стрелы и камни с лязгом отскакивали от кирасы с наплечниками и набедренниками. Длинное копье всадника мелькало, поражая врагов как на самой дамбе, так и на лодках. Но и его удаче вскоре пришел конец. Вдоль земляной насыпи скользнула очередная пирога. Стоящий в ней ацтек двумя руками сжимал рукоять деревянного меча с обсидиановыми вкладышами по кромке. Размахнувшись, он нанес удар. Череда острых, как бритва, вставок перерубила лошадиную ногу без каких-либо усилий. Искалеченная кобыла оглушительно закричала и упала. Хуан вывалился из седла, отшвырнул копье и выдернул из ножен меч. Длинный клинок, выписывая стремительные петли и восьмерки, расчищал ему путь.

С большими потерями испанцы двигались вперед. Веласкес давно уже утратил ощущение реальности. Он бы не смог сказать, сколько времени продолжается это сражение. Сколько они прошли? Сколько осталось? Сколько врагов он сразил своей рукой? Хуан уже несколько раз был ранен. Кровь сочилась из порезов на руках, в бедре застряла стрела. Налетающий временами дождь хлестал по щекам, скрадывал очертания предметов, размачивал почву под ногами, гасил факелы. Насыпь стала скользкой, и идти становилось все труднее. Это была ночь великого ацтекского триумфа, губительного для иноземцев. Земля, вода и местные жители объединились против вторгнувшихся конкистадоров.

С огромным трудом Веласкес заставлял себя двигаться дальше, находя силы рубить и колоть, закрываться щитом и сталкивать в воду очередного неприятеля. Но вместо одного убитого появлялись два других. Озеро как будто порождало их. Все новые пироги выныривали из тумана. Ацтеки забрасывали испанцев стрелами. Многие выпрыгивали из лодок на дамбу и лезли в ближний бой. Защищенные стеганками и шлемами, с копьями, топорами и щитами, они были грозными противниками.

Индейцы безошибочно определили в Веласкесе одного из командиров и теперь старались взять живьем. Со всех сторон сыпались удары копьями и палицами. Силы иссякали. В прямом смысле слова погребенный под кучей неприятелей, Хуан упал. Он почувствовал, как цепкие руки хватают его за горло, стараются вырвать из ладони меч и пытаются скрутить ноги. Перспектива попасть на алтарь наполнила конкистадора ужасом. Он выпустил щит, дернул из ножен кинжал, и принялся безжалостно кромсать навалившихся на него ацтеков. Спустя несколько секунд враги рассеялись. Веласкес де Леон вскочил, с криком зарубил не успевшего отскочить индейца. Еще один, увидев грозящую опасность, тут же отшатнулся и упал спиной вперед в воду, спасаясь от длинного меча…

Альварадо тоже перестал мечтать о спасении. Вся дамба была забита бегущими испанцами и их союзниками. Если авангард и успеет вырваться из ловушки, то замыкающие отступление погибнут все до одного, в этом Педро не сомневался. Ему оставалось лишь подороже продать свою жизнь. Вокруг умирали и попадали в плен солдаты. Вскоре эта участь не минует и его самого. И все-таки, напоследок нужно показать дикарям, как умирает испанский кабальеро!

Коня Альварадо уже давно лишился. Чертов ацтек пронзил скакуну живот, а сам спрыгнул в воду, увернувшись от ответного удара. Педро шел по насыпи, сжимая в руках копье. Он успевал не только подгонять своих людей, но и отбивать чужие атаки. То и дело под ногами оказывался чей-то труп. Иногда это было тело испанца, иногда — индейца. Несколько раз на глаза попадались золотые побрякушки. Они сверкали в свете факелов, рассыпая яркие блики и невольно привлекая внимание. Кто-то из отступающих уронил.

Двигаться приходилось медленно, буквально прорубаясь вперед. Ацтеки в упоении своего триумфа совсем забыли о безопасности. Вместо того чтобы обстреливать конкистадоров из лодок, они азартно лезли на дамбу и вступали в ближний бой. Многократное численное превосходство казалось им достаточным основанием для такой беспечности. Альварадо не верил в спасение, но не давал воли отчаянию. Наверное, в роли дипломата он оказался плох, зато с оружием в руках был, несомненно, хорош. Длинное копье ни на мгновение не замирало. Листовидное острие пронзало тела врагов и полосовало им лица, древко ломало кости.

Какой-то индеец прыгнул Педро в ноги, надеясь, что тот споткнется. Альварадо с размаха саданул неприятеля локтем по затылку и двинулся дальше. Из тьмы прилетел камень, с гулким звуком ударившись в щеку. Испанец лишь досадливо мотнул головой, как будто прогоняя назойливую муху, и поспешил вперед. Копье вонзилось очередному ацтеку в горло. Выдернув его, Педро с размаха ударил древком, как дубиной, сбив еще одного противника в воду. Стрела попала в щель между кирасой и наплечником, вонзившись в плечо. Конкистадор поморщился и выдернул ее. Взмахнул рукой, проверяя подвижность. Судя по всему, острие вошло неглубоко.

Альварадо видел, как неподалеку бьется Хуан Веласкес де Леон, но помочь ничем не мог. Его самого окружали враги. Поход на Теночтитлан оборачивался полнейшим разгромом. Педро понимал, что итог этого отступления он, скорее всего, не увидит. Впрочем, как и большинство других испанцев. Индеец, стоя в лодке, попытался достать его копьем. Обсидиановое жало скользнуло по кирасе и ацтек, досадуя на себя за промах, крикнул гребцам какую-то команду. Легкое подвижное каноэ юркнуло в сторону, но Педро не собирался вот так его отпускать. Его выпад оказался куда более удачным. Стальное острие достало стоящего в лодке воина, и он завалился на спину, заливая все вокруг кровью из рассеченного горла.

Хуан Веласкес огляделся. К дамбе причалила очередная пирога, из которой выпрыгнуло четверо ацтеков. Противников слишком много. Он, не тратя больше силы на крик, принялся рубить направо и налево. Ноги плохо держали испанца, только отчаяние и мужество все еще не давали ему погибнуть. Вокруг он видел только смерть. Один за другим солдаты его отряда гибли в неравном бою. Индейцы поняли, что этого человека им в плен не взять и его остается только убить. На спину прыгнул вражеский воин. Веласкес, не глядя, ткнул кинжалом через плечо. Судя по всему — попал. Неприятель с булькающим звуком сполз на землю. В бедро впилась еще одна стрела. Копье с черным обсидиановым наконечником скользнуло по локтю, рассекая кожу и окрашивая ткань куртки алым.

Хуан продолжал биться, с каждым ударом понимая приближение конца. Вместо сраженных ацтеков появлялись новые. Клинки меча и кинжала свистели в воздухе, рассекая кожу и рубя кости. Но он и сам получил уже больше десяти ранений. Вокруг громоздилась настоящая стена трупов, через которую даже здоровому человеку сложно было бы перебраться. Истекая кровью, Веласкес рухнул на колени. Не оставалось сил ни сражаться, ни молиться. Все же он сумел сделать колющий выпад, пронзив еще одного врага до того, как чье-то копье прервало нить его жизни…

Враги немного расступились перед Альварадо. Как бы ни были храбры ацтеки, но осатаневший Педро нагнал страху даже на них. Его узнали и в воздухе все громче стали раздаваться крики: «Тонатиу! Тонатиу!». Имя бога солнца, звучащее со всех сторон, вскоре гремело, как рев водопада.

«А ведь дикари боятся меня больше, чем даже бога, чьим именем называют! — с хмурой гордостью отметил испанец. — И как-то индейцы больше не спешат в ближний бой. Поняли, с кем имеют дело!»

Этой бравадой Альварадо пытался немного унять тревогу. Он понимал, что враги, как бы они его не боялись, не упустят такого пленника. Слишком уж сильную ненависть после недавней резни в Теночтитлане испытывали они к знаменитому капитану.