Чтение онлайн

Кортес остался, пожалуй, единственным, для кого зрелище бесчисленной неприятельской армии не стало поводом ни для страха, ни для гнева, ни для особого удивления. Чего-то подобного и следовало ожидать. Слишком уж долго они обходили озеро, стараясь выйти подальше от Чолулы. Наверное, скороходы из Теночтитлана побывали во всех окрестных землях и приказали местным племенам собрать солдат, чтобы не пропустить конкистадоров в Тлашкалу.

Как только Кортес увидал войско ацтеков, то он тут же отвернулся от этой грозной картины. На что там смотреть, зрелище, открывавшееся в долине, было и так ясным, как белый день. Враги быстро сумели собрать по-настоящему огромную армию. И не столь уж важно, двадцать ли там тысяч или пятьдесят. По сравнению с его ничтожным отрядом это в любом случае в десятки раз больше. Эрнана Кортеса сейчас интересовали в первую очередь подчиненные. Какую реакцию вызвала у них картина вражеского воинства?

Генерал-капитан взобрался на обломок скалы, откуда так удобно было охватить взглядом своих бойцов, и взор его скользил по рядам солдат. В чьих-то глазах он видел растерянность и даже панику, в других — усталость и обреченность, но во многих постепенно стал разгораться азарт нетерпения от предчувствия скорой битвы. От его цепкого внимания не ускользнуло пламя гнева, бушевавшее в глазах у самых отчаянных, в том числе и у Фернана. И над всем этим разнообразием написанных на лицах чувств доминировало ожидание. Конкистадоры ждали, какое же решение примет их командир.

Кортес не медлил — тут же посыпались распоряжения, призванные упорядочить отряд и подготовить его к битве. Тяжелораненым пришлось покинуть седла — конница сейчас нужна была в бою. Пока войско строилось, Кортес вскочил на коня и подъехал к Фернану со словами:

— Фернан, твое место рядом со мной. Вот этот скакун будет тебе верным другом в предстоящей битве. Я очень на тебя надеюсь!

В этом определенно был смысл. Фернан еще на Кубе показал себя великолепным наездником, к тому же, он оставался одним из немногих, кто сохранил шлем, стеганку и кирасу. Доспехи окажутся истинно бесценными во время конной атаки.

Слова Кортеса как будто вырвали Гонсалеса из той пучины ярости, в которой он тонул. Фернан вскочил в седло. Обжигающее нетерпение кололо кожу, сводило судорогами суставы, топорщило волосы. Скорее бы ринуться в атаку! Правая ладонь намертво вцепилась в древко копья. Привычные приготовления вернули хладнокровие и рассудительность, уняли возмущение. Фернан снова начал думать разумно. И первая мысль была о том, что навстречу кавалерии наверняка устремится настоящий ливень стрел и дротиков, а у него нет щита.

Как будто прочитав его мысли, один из пеших солдат подал Фернану щит. Тот машинально взял его, поблагодарил и осмотрел. Гонсалес не знал — смеяться ему или плакать? Действительно, Фернан не мог взглянуть на этот щит без слез. Представлял он собой, по сути, просто две доски, скрепленные между собой, причем были они немного разной длины и ширины. Однако конструкция оказалась прочной, да и ремни на внутренней стороне держались надежно. Это было лучшее из того, что сумели соорудить солдаты прямо во время одного из привалов. Ладно, не стоило сетовать на судьбу.

Фернан, сидя на коне, осмотрел своих боевых товарищей. Солдаты деловито и без лишней спешки готовились к сражению. Понимая, что избежать столкновения невозможно, они, похоже, выбросили из головы мысли о подавляющем преимуществе ацтеков. Никто не впадал в панику. Пехотинцы строились, проверяли оружие, стрелки заряжали арбалеты. Конница собралась возле Кортеса. Фернан пересчитал всадников — двадцать три человека. Ничтожная горстка людей по сравнению с бескрайним морем неприятелей.

Эрнан Кортес осмотрел своих конкистадоров. Ну что же, их не так и мало — чуть более четырех сотен пехотинцев, по-прежнему вооруженных прекрасным оружием. Почти с такими же силами он когда-то начал экспедицию. Правда, тогда отряд вез с собой десяток пушек, а сами солдаты были свежи, голодны до побед и уверены в себе. Теперь же ему не насчитать даже полусотни, которые бы не были ранены и уж точно поголовно все до крайности устали, проголодались, да к тому же страдают от жажды и недосыпания.

Позади испанцев строились тлашкаланцы. Их количество постепенно уменьшалось в последние дни. Голод и ранения губили самых ослабевших. Некоторые дезертировали. Но все равно союзников насчитывалось еще около семи сотен. Сейчас на счету каждый человек. Генерал-капитан знал, что воины Тлашкалы будут стоять насмерть. В плену у ацтеков их тоже не ждет ничего хорошего.

Эрнан Кортес видел, что глаза всех солдат прикованы к нему. Пришло время найти те слова, которые выжгут разочарование и неуверенность из душ его бойцов. Нужно, чтобы они ощутили себя необоримо грозной силой.

— Мои храбрые воины! Поражение в Теночтитлане было ужасным, меня душат горечь и стыд из-за того, что нам пришлось отступать. Но всем вам памятны наши многочисленные громкие победы! Их не счесть! Впереди ждет огромное вражеское войско…

Кортес привстал на стременах и указал клинком меча вперед, в долину, после чего продолжил:

— Зря они стали нас преследовать! Пришло время показать дикарям, что им стоило удовольствоваться своим недавним триумфом. Ей-богу, они уже исчерпали весь свой запас везения. Я смотрю на вас и вижу истинный цвет испанской нации. Любой из вас стоит сотни ацтеков. Наша сила не в порохе и не в пушках… — Кортес высоко поднял меч вверх. — Наша сила — это клинки толедской стали в руках у лучших в мире воинов. Мы не имеем права опозорить нашу Родину. Испания будет нами гордиться! За мной!

Кавалерия начала свой спуск в долину. Уклон был небольшим, как раз таким, который помогал набрать убийственное ускорение. Слитный стук копыт отдавался в ушах, заставляя все быстрее биться сердце. Но даже этот звук не мог заглушить воинственные вопли ацтеков. Те, похоже, так уверовали в себя, что даже атаки испанской конницы не опасались. Так как не собирались подпускать наездников вплотную к себе.

В уши конкистадорам ударили крики, наполненные торжеством. Эти звуки еще не успели смолкнуть, как туча стрел и камней взмыла над огромным войском и по дуге стала опускаться на маленькую кавалькаду. Самая настоящая лавина снарядов, столь плотная, что в просветах между ними почти не было видно неба. Фернан стиснул зубы и затаил дыхание, сгруппировавшись в седле и стараясь как можно лучше прикрыться щитом. Такой ливень должен смыть их всех до одного, просто-напросто похоронив под тысячами стрел…

Фернан прижался к шее коня, опустив голову и молясь о чуде. Удары забарабанили в щит, мимо, совсем рядом с телом, пролетали стрелы, одна из которых прочесала по плечу. Камень попал в колено — нога моментально онемела и потеряла чувствительность. Фернан зарычал сквозь зубы. Лошади шарахнулись, послышалось болезненное ржание, кто-то громко выругался по-испански. Но потом раздался крик Кортеса:

— Сантьяго!

Этот клич поддержал сначала один, затем второй, третий, четвертый всадник… Святого Иакова, чьи мощи хранились в городе Сантьяго-де-Компостела, веками считали покровителем Испании. К нему обращались христиане, выходя на бой против захватчиков-мавров. Теперь же на его помощь рассчитывал маленький отряд, затерянный на бескрайних просторах Нового Света.

Эрнан Кортес поднял голову и понял, что святой покровитель вновь не оставил испанцев. Гроза прошла стороной. Кавалерия не потеряла ни одной лошади. Наездники, несущиеся галопом, через несколько секунд должны были врезаться во вражеские ряды.

На самом деле ацтеки просто просчитались… Они, в отличие от тех же тлашкаланцев, еще ни разу не сталкивались с конницей в открытом бою, и не ожидали от нее такой скорости. Огромное количество стрел и камней, взмыв по дуге, стали падать на землю уже за спиной у подскакавших совсем близко всадников. Буквально несколько десятков снарядов достигли цели, но никого не убили, нанеся лишь ранения.