Чтение онлайн

Эрнан Кортес наклонился в седле и подхватил огромный жезл, выпавший из рук убитого вождя. На длинном древке, подобно цветку на стебле, распускался шикарный плюмаж из зеленых и красных перьев, увешанный целыми гроздьями нефритовых и золотых бусин. Размер одного только этого плюмажа не уступал человеческому росту. Генерал-капитан развернул коня и помчался по полю боя, размахивая трофеем. Он отлично понял, что в руках у него основной боевой штандарт, что-то вроде главного знамени армии.

Расчет оправдался. Стоило ацтекам увидеть, что их полководец сражен и его жезл попал в руки к испанцам, как по всему войску прошла как будто волна. Она гасила остатки мужества и боевого задора, внося в души индейцев суеверный ужас. Боги покинули своих детей! Они допустили гибель главного вождя! Ацтеки, и без того испуганные тем, что не могут разгромить столь ничтожный отряд, теперь окончательно пали духом. Один за другим они стали отступать. Конкистадоры же, воодушевленные успехом, атаковали с новыми силами.

И вновь носилась по полю боя конница, преследуя обезумевших от страха индейцев. И пехота рьяно рвалась вперед, пользуясь тем, что скученные враги даже отступить не могут быстро. Тлашкаланцы, которые неплохо показали себя в этой битве, хотя и находились позади испанцев, тоже активно включились в дело истребления своих извечных неприятелей.

Это был разгром. Блестящая армия, собравшаяся этим утром в долине Отумбы, к полудню растаяла, не выдержав яростного напора воинов Эрнана Кортеса. Несколько тысяч индейцев погибло, остальные разбежались, спасая жизни. Конкистадоры и сами не верили своим глазам. Обозревая огромное пространство, заваленное телами убитых, они не могли понять, как же им удалось победить.

Дорога была свободна. Разгромленные ацтеки, кое-как собрав солдат, на почтительном расстоянии продолжали преследовать испанцев. Они не отваживались нападать, но, видимо, своими глазами желали убедиться, что чужаки действительно уходят. К концу этого дня конкистадоры добрались до ручья, за которым начинались владения государства Тлашкала.

Третья часть. Битва за Теночтитлан

1. Верность Тлашкалы

В Тлашкале испанцев встретили как родных. Да они и были таковыми, в некоторой мере. Разве вожди ее не породнились с конкистадорами, отдав в жены капитанам своих дочерей? Кортес до последнего момента сомневался в надежности союзников. Слишком уж много тлашкаланцев погибло в столице ацтеков. Горе способно ослепить даже самого рассудительного человека. Наверняка немалую роль сыграла и блистательная победа при Отумбе. Она показала, что испанцы по-прежнему грозны и лучше с ними не ссориться. И все же прием, оказанный Тлашкалой, удивлял причудливой смесью радости и скорби.

Вожди жалели своих погибших воинов, которые сложили головы во время ночного отступления из Теночтитлана. И в то же время радовались за испанцев, которые смогли оттуда вырваться и хвалили их за отвагу. А ведь никто не верил, что из столицы хоть одному конкистадору удастся уйти живым. Особенно огорчала тлашкаланцев смерть Хуана Веласкеса де Леона и его жены донны Эльвиры. Отец девушки, старый вождь Машишкацин, узнал эту страшную весть, сохраняя большое мужество.

— Увы, Малинче. Моя юная дочь была подобна восхитительному цветку, а такому нежному созданию слишком опасно находиться в окружении врагов, — с мрачной торжественностью сказал он Кортесу. — Но мы и до вашего прихода страдали от алчности ацтеков. Если бы не наш союз, то, кто знает, возможно, войска Монтесумы уже разорили бы Тлашкалу и погубили всю мою семью. Ей достался лучший из мужей. Хуан погиб, стяжав великую славу, защищая ее и своих товарищей. К сожалению, он и сам не уцелел и ее не сумел спасти. Я скорблю о смерти Хуана ничуть не меньше, чем о потере дочери.

По морщинистому бесстрастному лицу вождя ничего нельзя было прочитать. Кортес, ощущая раскаяние и чувство вины из-за того, что не уберег Эльвиру, не знал, что и сказать. Да, девушкам и в самом деле не место посреди сражения. Слова утешения вряд ли могли смягчить боль утраты. А Машишкацин, обратив взор в сторону Теночтитлана, хмуро добавил:

— Но и ацтеки дорого заплатили за свою алчность. Нескоро теперь они вновь отважатся тревожить границы Тлашкалы.

Молодой Шикотенкатль, тот самый, который дольше всех сопротивлялся миру с испанцами, решил, что вот и наступил момент посчитаться с оступившимися союзниками. Он открыто предлагал прочим местным правителям выдать конкистадоров на расправу ацтекам. Но старые вожди, даже его собственный отец, не одобрили этих устремлений и заключили Шикотенкатля в тюрьму. Эрнан Кортес узнал об этом случае от тлашкаланцев, которые бились с ним против ацтеков, и в чьей верности он не сомневался. Генерал-капитан окончательно успокоился и убедился, что Тлашкала остается его надежной опорой.

Подвиги Альварадо во время отступления росли, подобно снежному кому, и грозили вскоре превратиться в лавину самых немыслимых баек. Уцелевшие солдаты из арьергарда, которые вместе с Педро замыкали шествие, божились, что их капитан чуть ли не сотню ацтеков разогнал. Говорили, что никто из вражеских солдат не решался сразиться с Альварадо.

Сам Педро выглядел мрачно, как на похоронах. Воспоминания о бегстве из столицы терзали его гордость, а мысли о том, сколько испанцев погибло, будили в нем жгучее желание отомстить. Картины той кошмарной битвы часто возникали в памяти капитана. На самом деле индейцы вовсе не страшились схватки. Они нападали на арьергард яростно, чуть ли не наперегонки устремляясь вперед. Наверное, каждый из них искренне верил, что именно ему улыбнется фортуна и позволит захватить в плен золотоволосого Тонатиу.

Альварадо и сам не понимал, как ему удалось уцелеть. Веласкес де Леон не уступал ему ни отвагой, ни силой. Однако Хуан погиб, а сам он спасся. И Педро знал, что ему не будет покоя, пока он не воздаст врагам сторицей за смерть Хуана и всех остальных испанцев.

На следующий день после прибытия в Тлашкалу Кортес, его капитаны и местные вожди собрались на совет.

— Наш союз все так же нерушим, Малинче, — торжественно сказал Шикотенкатль Старый. — Пускай тебя не тревожат слухи о недовольстве моего сына. Горе помутило его разум. Он скорбит из-за гибели многих наших воинов и лишь потому хотел отказаться от вашей дружбы.

— Оставайтесь жить в Тлашкале, — поддержал своего друга Машишкацин. — Хотя моя дочь и погибла вместе со своим мужем, но у нас еще много молодых и знатных девушек, которые станут для вас прекрасными женами. Вы вернулись в свой дом. Если мы совместными усилиями укрепим наши границы, то ацтеки в жизни не преодолеют горы. Здесь вы в безопасности.

Кортес учтиво поблагодарил вождей и на пару минут задумался.

«Похоже, тлашкаланцы понимают, что в одиночку им против мощи Теночтитлана не выстоять. Вот и стараются нас удержать. Неужели они действительно опасаются, что я поспешу сбежать обратно на Кубу? Похоже, союзники невысокого обо мне мнения… Хотя, наверняка среди солдат найдутся десятки таких, которые начнут ратовать за возвращение под крыло к Диего Веласкесу»

После этого генерал-капитан повернулся в сторону Альварадо, прекрасно понимая, каким будет его ответ.

— Как думаешь, Педро, как нам теперь следует поступить?

Тот вскочил на ноги. Вот и шанс сокрушить мощь ацтеков! Решительный Альварадо даже не рассматривал такой вариант, как сидеть в горах и вести оборонительную войну. Нет, пришло время убедить союзников в том, что нужно собираться с силами и атаковать Теночтитлан!

Он обвел присутствующих пристальным взглядом серо-голубых глаз. Вожди смотрели с затаенной тревогой. Альварадо тоже понимал, что тлашкаланцы опасаются остаться один на один с ацтеками. В душе стала закипать ярость. Неужели они думают, что испанские солдаты столь малодушны?! Педро начал речь.

— Благородные правители государства Тлашкала. Я необычайно горд тем, что в союзе с вашими воинами мы пробились в самое сердце империи. Десятки народов страдали под гнетом ацтеков, но никто не мог дать им отпор. Монтесума неохотно разрешил нашему отряду войти в Теночтитлан. Как я понимаю, не бывало еще такого, чтобы чужое войско с оружием в руках вступило в столицу ацтеков. Только объединенным силам испанцев и тлашкаланцев это удалось!

Кортес слушал речь своего помощника с чувством полного удовлетворения. Альварадо умел быть очень красноречив. Теперь он, увидев возможность посчитаться с ацтеками, не жалел сил. Вот уже и вожди приосанились, услыхав упоминание о вкладе тлашкаланцев во вторжении в Теночтитлан.