Заклинание бабочек
Шрифт:
Девочка в смятении чувств не успела даже склонить голову и приложить руку к сердцу, как подобает выражать почтение старшим. У нее в голове все перепуталось, и уже никуда не хотелось идти. Волнующее ощущение чего-то необычного и очень важного для нее переполняло юное создание.
«Это предчувствие перемен, великих перемен», – оценил ее состояние жрец. Он чувствовал девочку и слышал ее мысли. Между ними установилась связь, он знал, что это надолго. Он поднялся в свою обитель для совершения ежедневного обряда и, взглянул через прибор на небо. Уже скоро. Скоро новолуние, значит, скоро события, которые изменят судьбу Клеопатры, с которой разделит будущее ее народ и Египет, и сам жрец. Об этом во всем подлунном мире знал только он.
Спустя несколько дней Оата-о вел сонную девочку за руку в предрассветной мгле к Верховному Храму. Она потирала слипающиеся глаза и зевала. «Это ее первое преодоление», – думал он, чувствуя в своей сухощавой руке мягкую теплую ладошку, доверчиво протянутую ему в ночной час в покоях дворца.
Через боковой вход они вошли в колонну и поднялись по винтовой лестнице наверх в обитель жреца. Когда, оказавшись наверху, девочка подняла голову, огромное звездное небо накрыло ее как волной, и она мгновенно очнулась от полудремы. Свежий ветер развевал края одежды, и от звенящей предутренней тишины закладывало уши. Жрец подвел ее за плечи к какому-то устройству и сказал, указав на конус:
– Смотри туда.
Девочка прильнула, прикрыв один глаз, к конусу и тут же отшатнулась:
– Что это?! – испуганно вскрикнула она.
– Это твоя планета-покровительница, твое тело родилось в день ее силы. Ты ее увидела близко и напугалась этой близости, хотя сила твоего тела связана именно с этой планетой, вы с ней родственны. Смотри туда, – он указал рукой на яркую звезду в небе, – это она же, только издали. Истинный исследователь и мудрец бесстрашен, он смело глядит в лицо истине, каким бы оно ни было, запомни это. Тебе предстоит часто разочаровываться, как теперь: ведь сияющая далекая звезда – безобидна, а тот огромный шар, что ты только что видела, выглядит угрожающе. Так оно и есть, много разрушений и бед принесла эта планета в свое время для землян. Но она повлияла на ход времени и событий по воле Вездесущего, во имя того настоящего, в котором живем мы с тобой. Это очень влиятельная планета и с ней связано имя самой Богини Любви.
Девочка внимала каждому слову Учителя, затаив дыхание. Ее заспанное, нежное личико было сосредоточенно. На секунду жрец залюбовался этим невинным созданием.
– Когда ты станешь прекрасной и великой женщиной, не забывай о своей истинной природе, которая полностью принадлежит Небесам. Твое тело будет переполнено женской силой, но она не должна завладеть твоим Ка, потому что разрушительная сила огня в тебе от связи этой планеты с Землей. И она не вечна, как и твое тело. В разрушении – слабость твоего Ка, значит, и твоя слабость. Потому что твое бессмертное Ка призвано созидать, и только в любви божественной – твоя сила. Запомни: в силе – слабость, в слабости – сила.
Небо просветлело, и звезды стали меркнуть.
– Что ты чувствуешь, Клеопатра?
– Мне холодно! – ответила трясущаяся в ознобе девочка.
– Это твое тело чувствует приближение «часа твоей истины», и сила земли борется в нем с силой Неба за первенство. Приближается час рождения в этом земном теле девочки из династии Птолемеев – небесной сути по имени Эа!
Клеопатра вдруг успокоилась, дрожь прекратилась, и по ее телу от ямочки на шее стало разливаться тепло.
– Эа, – повторила она и широко улыбнулась. Ее руки сами по себе прижались к тому месту, откуда она не желала выпускать то, что сейчас ощущала в себе.
– Не беспокойся, Эа-Клеопатра, ты – одно нераздельное целое и останешься таким до окончания назначенного срока. Что ты чувствуешь?
– Мне легко, – девочка развела руки в стороны и огляделась вокруг: внизу простирался огромный город, окутанный утренним туманом. – Мне кажется, я умею летать.
– Можешь, но не в этом теле, а своим Ка, только это тайна для всех, кроме тебя, меня и Вечных. И твое тайное имя никто не должен знать, в нем – твоя сила и твоя беззащитность.
Никто и никогда не произносит своего истинного имени в присутствии врага. Это имя огненное на древнем языке жрецов. Имя-знак защищено семью иными именами. Каждое из них скрывает последующее.
Считав знак судьбы, враг уже владеет твоей судьбой. Повторить видимую форму тела легче, чем знак сути, потому что его скрывает форма. Знание знака сути человека дает власть над ним. А вопроизвести знак в обратной последовательности значит обречь человека на бездну небытия.
Первые отблески восходящего за горизонтом солнца окрасили небо в нежно-розовый цвет. Порыв ветра разметал длинные, черные волосы девочки по белоснежной одежде, в складках которой отражался розовый цвет неба. Она была похожа на нежный цветок, раскрывающийся навстречу солнцу. Вокруг ее тела сиял нежно-голубой с розово-фиолетовым оттенком свет.
«Она божественна!» – восхищался видением Оата-о. Он встал на колено перед девочкой и, черпая обеими ладонями из вазы еще влажные от ночной росы лепестки цветов, стал осыпать ими юное создание, повторяя множество раз:
– Приветствую тебя, Эа, дитя Небес, да хранит тебя Вездесущий!
Девочка улыбалась, она была как никогда счастлива в этот ранний утренний час своего рождения перед восходом светила. Ветер подхватывал лепестки, кружил их на площадке в пестром танце и уносил куда-то вниз. Вихрь подхватил и фигурку именинницы. Не удержавшись от восторга, она закружилась и поднялась на носочки в танце радости, сопровождаемом ее счастливым смехом, порывами ветра и шепотом жреца. Он стоял на коленях и, воздев руки к небу, молился великому Ра в лике восходящего солнца, благодаря Вездесущего, всех Вечных за честь, оказанную ему.
А девочка вновь стала юной принцессой, наследницей династии и уже с любопытством вглядывалась в очертания города, в ожидании увидеть подготовку торжеств в ее честь. Но город будто вымер – он спал, и только ритуальное песнопение в храме напоминало о жизни в нем.
Прошло три дня. Девочка заливисто смеялась, когда в ее покои вошел верховный жрец, и она не смогла скрыть своей чарующей улыбки, обратив на него две миндалины своих живых глаз. Из ее рук вырвалась и пронеслась мимо маленькая зеленая обезьянка, и забралась под юбку стражнику, отчего тот глупо таращил глаза, но не смел двинуться с места. Клеопатра снова прыснула от разбиравшего ее смеха. Однако глаза ее при этом уже не смеялись, они ждали… Оата-о тоже ждал. Он стоял молча, слегка наклонив в приветствие голову, высокий, сухощавый, стареющий мужчина, весь исполненный достоинства.
Девочка резко встала с кресла, хлопнула в ладоши. В покоях мгновенно воцарилась тишина, и слуги, низко кланяясь, удалились, волоча за лапы притихшую обезьянку. Клеопатра поклонилась жрецу и произнесла:
– Приветствую Вас, Учитель! Я ждала Вас!
– Ты готова слушать меня? – спросил жрец девочку, раскладывавшую на доске палочки для письма.
– Да, готова! – прекратив движения, ответила она.
– Оставь эти принадлежности, они нам не понадобятся. Грамота, которой владеют наши современники и которой будут владеть наши потомки, отличается от той, которой я собираюсь тебя учить как язык, на котором говорят сейчас и будут говорить потом, от языка Вечности, на котором говорят боги, и который неизменен во времени как все сущее. Я буду учить тебя этому языку, потому что на нем говорит истина, и в нем – суть вещей. Этот язык не записывается так, как обычная грамота. Каждый его знак – это имя той природы, которая развивается согласно этому имени и выполняет роль, отведенную этим именем в Едином Сотворении. Это имена Вездесущего, проявленного везде и во всем. И о них мы будем сейчас с тобой говорить. Посчитай, Клеопатра, пальцы своих рук и ног.